Мери смахнула с колен упавшие с дерева листья и посмотрела вверх на темные ветки. Странно. Не было ни ветерка, и листья были свежие, зеленые, а не увядшие.

А потом она втянула носом ночной воздух и улыбнулась.

— А-а, вы здесь. Я почувствовала вашу близость. Ах, как бы мне хотелось, чтобы вы могли говорить, увидеть вас хотя бы еще разок. Простите, что не пустила вас сегодня в кабинет, но я знаю, как вы себя ведете, когда волнуетесь. Звените люстрой, издаете какие-то звуки. Вы должны научиться контролировать себя. И больше не делать так, чтобы я спотыкалась, потому что у нас с Джеком все получится, но в свое время. Мы поняли друг друга?

Мери настолько верила в присутствие Клуни и Клэнси, что не чувствовала себя дурочкой, когда говорила с ними.

Дверь дома распахнулась, будто приглашая Мери войти. Кто-нибудь другой поклялся бы, что дверь открылась от неожиданно налетевшего порыва ветра, хотя не было даже легкого ветерка. Практичный Джек, вероятно, сказал бы, что непрочный крючок слетел сам собой.

Но у Мери было свое мнение на этот счет.

— О! Значит, я должна быть хорошей девочкой и пойти спать? — улыбнувшись, сказала она. — Хорошо, если вы настаиваете. Сегодня и правда был тяжелый день. Но больше никакого сводничества, договорились? Обещайте.

Мери прождала целую минуту, но ничего не произошло. Не падали листья, не было слышно ни звука, а дверь оставалась открытой.

— Понятно. Значит, вы так решили? И вам не стыдно? Мери пошла к открытой двери, потом повернулась и бросила взгляд в темный сад.

— Спасибо вам! — усмехнулась она, закрывая за собой дверь.

Клэнси отпустил Клуни, которого крепко держал, зажав ему одной рукой рот, а другой — обняв его за пухлое тело.

— Понял? — сказал Клэнси. — Хорошо, что я тебя остановил. Лгать не было необходимости. На самом деле она не против, чтобы мы вмешивались.

Клуни расправил свою голубую бархатную двойку и потер рот, стараясь вернуть челюсть на то место, где ему больше всего нравилось, чтобы она была.

— Вмешиваться? Разве мы когда-нибудь вмешивались? — Клуни хитро улыбнулся. — А вообще-то пора и нам ложиться спать, чтобы завтра проснуться пораньше и опять «не вмешиваться».

Глава 20

Джек ворвался в большую гостиную. Он был в ярости.

— Мери! Есть в этой проклятой развалине хотя бы одно место, где не стучали бы молотками и не пререкались бы громкими голосами о достоинствах полосатого шелка по сравнению с голубым дамастом? Мери, ты меня слышишь? Я с тобой говорю?

Над его головой среди изогнутых рожков люстры два сонных привидения протирали глаза.

Мери обернулась и, улыбаясь, вынула из ушей ватные тампоны.

— Я думала, мне послышалось. Ты кричал, Джек? В чем дело? Я занята, — сказала она и продолжила свое важное дело, состоявшее из перевертывания страниц книги с рисунками различных видов кирпичных труб.

Джек вырвал у нее книгу.

— Ты нарочно все это делаешь, да? Я попросил тебя взять в свои руки обновление дома, и ты решила меня этим наказать? Я захожу в свой кабинет и что же я вижу? Какой-то человек обмеряет стены и поет во весь голос. По-итальянски.

— Стены нуждаются в ремонте и покраске. Ты же знаешь, в них полно дыр от пуль и вмятин оттого, что в них швыряли всякие предметы. Мы думаем покрасить их в темно-зеленый цвет, а понизу обшить деревянными панелями… Тебе понравится, Джек.