В тот вечер в пятницу в доме было непривычно тихо и как-то пустынно, но затишье было чисто временным и нисколько не смущало миссис Роуз и ее девушек. Они знали, что гостиная и спальни наверху заполнятся до отказа, как только закроются театры и мужья отвезут жен домой. Пока дамы будут мирно почивать, их сильные половины отправятся в бордель отдохнуть телом и душой.

В комнате плавало сизое облачко. Перед камином в глубоком кресле удовлетворенно попыхивал трубкой румяный толстяк, держа перед глазами последний номер «Таймс». Миссис Роуз массировала его ноги, и толстяк, казалось, мурлыкал от удовольствия. На кушетке сидел смуглолицый мужчина, одной рукой держа бокал с коньяком, а другой лениво лаская красотку, оседлавшую его колени. Возле фортепьяно расположилась девушка в прозрачном халатике, пытаясь подобрать одним пальцем какую-то мелодию.

Внезапно распахнулась парадная дверь, впустив в гостиную порыв ледяного ветра и легкое облачко снега.

— Эй, закройте дверь, черт побери! Дует! — раздраженно крикнула девушка у фортепьяно.

Ее просьба осталась без ответа, девушка оторвала глаза от клавишей и в ужасе уставилась на странное видение. На верхней ступеньке крыльца стояло жалкое босоногое существо, дрожавшее мелкой дрожью в тонком шелковом вечернем платье. На бедняжке не было ни плаща, ни накидки, волосы запорошены снегом.

— Господи! Что стряслось? Вы посмотрите на несчастную девочку! — воскликнул толстяк.

— Боже! Никак изнасиловали! — испуганно пискнула девушка у фортепьяно. Для подопечных миссис Роуз не существовало более страшного и непонятного преступления, чем изнасилование. Они никак не могли взять в толк, какой смысл силой добиваться того, что можно легко получить, не прибегая к угрозам и насилию.

— Принесите одеяло, — скомандовала миссис Роуз.

Темноглазый джентльмен неспешно вынул руку из-под юбки девицы, легонько столкнул ее с колен и как бы про себя тихо сказал:

— Вы только посмотрите, блудливая кошка притащилась с улицы!

— Ты что-то сказал, дорогой?

— Нет, нет, не имеет значения. Ступай.

Он оттолкнул девушку, но, чтобы она не обиделась, нежно ущипнул на прощание. Смуглолицый встал с кушетки и направился в сторону незнакомки, на ходу стягивая с плеч безупречно пошитый пиджак, но, прежде чем он достиг цели, с лестницы спустилась одна из обитательниц заведения, обвившаяся лианой вокруг длинного, как жердь, смущенного юноши, лицо которого сияло от удовольствия. При виде того, что происходит на пороге гостиной, девушка широко распахнула голубые глаза.

— Боже мой! — удивленно воскликнула она. — Это ты, Эм? Какими судьбами? Что случилось?

— О Тэнси! — жалобно вскрикнула незнакомка, рванулась через комнату и утонула в объятиях подружки.

Смуглолицый отступил в тень, с кривой улыбкой наблюдая сцену трогательной встречи старых подруг. Достал сигарету из золотого портсигара, прикурил и глубоко затянулся едким дымом. «Спешить теперь некуда и незачем. Поспешишь — людей насмешишь, — напомнил он себе. — Да и мертвым спешить некуда, времени у них предостаточно».

27

«Всю жизнь я старался увидеть лучшее в каждом человеке, который встречался мне на пути...»

На улице ни души. Ни прохожих, ни экипажей, что немудрено в столь поздний или, возможно, ранний час, в зависимости от того, откуда вести отсчет.

Джастин остановился перед сумрачным зданием пансиона Фоксуорт, где Эмили провела семь долгих мучительных лет. Герцог не мог себе объяснить, почему его неодолимо влекло к этому месту; куда бы он ни направлялся, неизменно оказывался здесь, возле старого обшарпанного дома, выглядевшего жалким и беззащитным при тусклом свете перед восходом солнца.

Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как Джастин нанес первый визит мисс Винтерс.