Действительно, возражать миссис Роуз неловко после того, что она для нее сделала. Прошлым вечером пышногрудая хозяйка заведения приняла Эмили как родную дочь, вытерла слезы, уложила в постель Тэнси, опекала и хлопотала, проявила столько заботы и внимания, что по сравнению с ней померк даже светлый образ Пенфелда.

Тэнси наносила на щеки румяна, когда хлопнула дверь соседней комнаты. Эмили вздрогнула, рука дернулась, и краска измазала висок. Послышался кокетливый женский смешок, мужчина издал горлом странный звук, за чем последовал характерный скрип матрасных пружин и мелко затряслась стена. Подруги обменялись в зеркале понимающим взглядом.

— Ну, вот, опять, — проворчала Тэнси, — я тебе накладываю румяна, а щеки по-прежнему бледные. — Ласково сдавив плечи Эмили, она спросила: — Ты действительно этого хочешь, Эм? Еще не поздно все переиграть, вернуться назад.

Эмили задумалась. «Хочу ли я этого на самом деле? Хочу ли наконец обрести полную свободу? Буду ли счастлива, если больше не придется полагаться на чужую благотворительность и я смогу платить миссис Роуз из собственного кармана за крышу над головой и еду? Только представить: я не стану больше зависеть от воли и прихотей мужчины, в первую очередь Джастина Коннора. Ведь даже Пенфелд превозмог себя и выбрал путь, который явно ему не по душе, ради того чтобы расстаться с жалким образом жизни, уготованным ему от рождения. В общем, надо набраться храбрости, а храбрости мне не занимать. Нет, к прошлому возврата быть не может».

Из соседней комнаты донесся страстный стон, и наступила тишина. Перестала дрожать стена, и затихли пружины матраса. Эмили крепко зажмурилась, а когда открыла глаза, они неестественно блестели и в них читалась твердая решимость.

— Я готова, — сказала Эмили.

Кто-то грохнул кулаком в дверь, так что Эмили чуть не свалилась со стула.

— Эй, полегче там! Чего расшумелся? — крикнула Тэнси. — Сейчас получишь. — И достала из комода керамический ночной горшок.

Когда она открыла дверь, послышался недовольный мужской голос:

— Ну, ты даешь, Тэнси! Опять за свое. Все ходят в туалет в коридоре, а тебя приходится обслуживать. Небось валяешься в кровати весь день вверх ногами, вот тебе и некогда.

Створка двери скрывала говорившего, но Эмили сразу распознала знакомый скрипучий голос и стала лихорадочно оглядываться в поисках места, где можно было бы спрятаться.

— Пойди вылей, Барни, не то надену тебе его на голову, — пригрозила Тэнси.

Жилистая рука поспешно забрала горшок.

— Шлюха, а туда же! Слишком много о себе понимаешь, — брюзжал Барни. — В пансионе Фоксуорт, бывало, получал все бесплатно, а теперь за то же самое приходится платить, да еще ради этого копить целую неделю. А помнишь, как мы с тобой баловались в бельевом чулане?

Тэнси одарила бывшего любовника улыбкой, способной, казалось, растопить сердце статуи из льда, вытянула красивую ногу и потерлась носком о край двери.

— Все помню, мой сладкий, но нет лучше любви, как за деньги. Или тебе жалко с ними расставаться?

Провокация возымела успех, дверь широко распахнулась, и Барни Доббинс вломился в комнату. При виде Эмили он широко раззявил рот и чуть не выронил ночной горшок.

— Эй, а эта чего здесь?

— Не твоего ума дело, — сурово сказала Тэнси, толкнув Барни в костлявую грудь. — Она не для таких шмаровозов, как ты. Тебе не обломится, кишка тонка, и денег не хватит.

Барни вытер рукавом слюнявый рот, и Эмили содрогнулась.

— Не скажи, — пробурчал Барни. — Деньги найдутся. Прямо с сегодняшнего дня и начну копить. Давненько я подбирался к этому лакомому кусочку.

Тэнси захлопнула дверь перед его носом.

Эмили зажала рот рукой, чтобы не закричать.