Эмили заставила себя рассмеяться и закружилась по комнате, демонстрируя новый наряд.

— Ну, скажи, правда, я похожа на туземку? Как ты думаешь, Трини останется доволен? Нет, конечно же, он не просто будет счастлив, а придет в неописуемый восторг. Может, споет мне серенаду или...

— Отлично выглядишь, — пробурчал Джастин так, будто каждое слово приходилось тащить из него клещами.

Эмили показалось, что в его глазах вспыхнул странный огонек, но могла и ошибиться, потому что Джастин надвинул шляпу на брови, прикрыв глаза. Девушка подхватила полотенце и плетеную корзинку.

— Знаешь, я решила спуститься к пляжу и набрать даров моря на ужин. Честно говоря, до чертиков надоело торчать в душной хижине.

Девушка направилась к двери, но ее остановил крик: «Нет!» Она так перепугалась, что выронила корзинку и изумленно посмотрела на Джастина. Раскинув руки, он перегородил дверь и повторил:

— Нет, ни за что! Я категорически запрещаю тебе выходить за пределы хижины.

6

«Мой друг, Клэр, похож на тебя и способе сохранить хладнокровие в самой трудной ситуации...»

Джастин понимал, что поступает неправильно, но уже не мог остановиться. Все тот же шаловливый демон, который заставил его вернуться в хижину средь бела дня, снова натянул лук и вогнал стрелу, на этот раз в самое сердце.

Открывая дверь, Джастин ожидал увидеть бедную сиротку в затасканном сюртуке, которую оставил спящей перед уходом в поле. Однако за время его отсутствия в доме побывали феи, и все преобразилось. Перед ним стояло чудное видение женской красоты. Эмили была очень хороша, глаз не оторвать, и сердце его сладостно замерло. Непреодолимо тянуло к ней, хотелось прикрыть губами ее застенчивую улыбку, положить на постель и просить принести ему в дар ее женское тело и детское сердце.

Не раз Эмили пыталась убедить его, что она вовсе не ребенок, но Джастин игнорировал очевидное, пока не услышал дразнящий шелест юбки вокруг бедер и не увидел цветастый шарф на полной груди. До этой минуты он мог тешить себя мыслью, будто в его доме поселилось некое смешное маленькое существо, которое нарушило раз и навсегда заведенный порядок и поэтому служило источником раздражения и недовольства. Теперь все изменилось.

Достаточно было войти в комнату, и все полетело вверх тормашками, рассыпался, словно карточный домик, размеренный образ жизни, созданный с огромным трудом, и Джастин оказался пригвожденным к двери, как жертва языческим богам.

— Нет, ты никуда не пойдешь, я не пущу, — повторил он.

Эмили обозлилась и надулась. Джастин понял, что допустил грубую ошибку. Девчонка не признавала запретов. Не разрешить ей — она пойдет напролом. Нельзя ожидать, что голодная львица повинуется команде, если швырнуть ей кусок сочного мяса и приказать к нему не прикасаться.

— Не поняла, — парировала Эмили ровным голосом. Она стояла перед дверью, скрестив руки на груди и грозно посапывая, как разъяренный бык перед матадором.

— Глубоко сожалею, но не могу тебе этого позволить.

— Это еще почему?

— Небезопасно, на воле слишком много... этих...

— Тигров? Кобр? Медведей? — подсказала Эмили.

При чем здесь медведи? За стенами хижины — масса мужчин, в том числе воины маори, которых любая англичанка признает красавцами, рослые и мужественные полинезийцы с бронзовыми мускулистыми руками, лоснящимися от пота, люди, способные долгие часы трудиться на жарком солнце и не чувствовать усталости. Среди них немало юношей, напоминающих греческих богов.