С искренним приветом

Сэнсон

P.S. Чуть позже.

Пришпиленный к записке листок бумаги был фотокопией страницы из книги, которую Глухой настоятельно рекомендовал детективу внимательно прочитать. Вот ее содержание:

"Я страшусь взрыва, — произнес Тайкона. — Я страшусь, что топот ног преждевременно разбудит землю. Страшусь, что голоса множества людей разгневают спящего бога дождя, и он в ярости разверзнет хляби небесные до того, как будет побежден страх. Я страшусь, что невозможно будет обуздать ярость толпы.

— Я разделяю твой жуткий страх, сын мой, — сказал Окино. — Но ведь Равнина огромна, ее нельзя окружить стеной.

Она вместит любую толпу, какой бы колоссальной она ни была. Потому-то и выбрали наши предки эту Равнину для ежегодных весенних священных празднеств."

— Я знаю, ты не читал эту книгу, — сказал Карелла Брауну. — Ее первая глава — это все, что он рекомендовал прочитать...

— Наш местный друг-библиотекарь, — усмехнулся Браун.

— Там описываются весенние празднества, в этой главе.

И он говорит, что там...

— Кто это тебе говорит? — поинтересовался Браун. — Глухой или сочинитель?

Он шел по снежно-водяному месиву от станции подземки до участка и промочил ноги. Мать говорила ему, что если промочить ноги, то можно схватить простуду.

У него сейчас не было озноба, он чувствовал только сырость в ботинках. И это его раздражало. А когда он был раздражен, то рычал, как медведь. Но на Кареллу не порычишь, и он довольствовался тем, что рычал на свои отсыревшие ботинки, промокшие ноги и скверную погоду, которой заканчивался март. Надо же случиться такой слякоти!

— Сочинитель, — ответил Карелла. — Артуро Ривера.

— Так что он говорит?

— Говорит, что толпа собирается на огромной открытой равнине, окаймленной горами...

— Но ведь в нашем городе и в помине нет гор, — возразил Браун.

— Знаю. Это же другая планета.

— Другая планета? Гм. Иногда мне кажется, что другая планета — это наш город.

— Ты знаешь, что я думаю? А не привлекает ли он наше внимание к толпе? — рассуждал Карелла. — Большому скоплению людей?

— Ты о Глухом говоришь?

— Да. Устами Риверы.

— Так, значит, ты полагаешь, он замышляет преступление с использованием толпы.

— Да. На каком-то открытом пространстве, — развивал свою мысль Карелла. — Огромная равнина. Что это, по-твоему?

— В нашем городе нет равнин, — отрезал Браун. Промокшие ноги раздражали его все больше и больше. Как было бы хорошо, если бы в его шкафчике нашлась пара чистых носков. — А причем здесь взрыв?

— Он страшится взрыва.

— Кто, Глухой?

— Нет-нет...

— Кто же тогда? Ривера?

— Нет. Тот парень, Тайкона.

— Прочти вслух этот абзац, пожалуйста, — попросил Браун.

Карелла прокашлялся и начал читать:

«Я страшусь взрыва, — произнес Тайкона. — Я страшусь, что топот ног преждевременно разбудит землю. Страшусь, что голоса множества людей разгневают спящего бога дождя, и он в ярости разверзнет хляби небесные до того, как будет побежден страх. Я страшусь, что невозможно будет обуздать ярость толпы».

— Он страшится взрыва, потому что соберется большая толпа. Так?

— Да. Большое скопление людей.

— Следовательно, все, что от нас требуется, — найти эту толпу.