— Мэри была казначеем?

— Можно так сказать. Да.

Майло достал из кейса несколько листков бумаги и передал их мне. Я показал Франко Гуллу моментальный снимок Рэймонда Дегуссы.

— Да, это он. Рэй, — сказал Гулл.

— Мистер Садист?

Он кивнул:

— Это Рэй убил Мэри?

— Почему вы спрашиваете?

— Потому что Рэй произвел на меня впечатление человека, способного совершить насилие. То, как он держался, как сидел, ходил… Как зверь на привязи. — Гулл посмотрел на фотографию. — Взгляните на эти глаза. Он заставлял меня чувствовать себя неуютно. Я рассказал об этом Мэри. Она только посмеялась: мол, тут не о чем беспокоиться.

— Подружка, о которой Рэй рассказывал… Он упоминал ее имя?

— Нет, но я видел ее. По крайней мере я решил, что это была она.

— Подробнее, пожалуйста.

— Вскоре после того, как Рэй перестал ко мне приходить, я увидел его с женщиной. Он обнимал ее. Он казался… У него был такой вид, будто она ето собственность.

— Где вы их видели?

— Получилось так, что я вышел в приемную, чтобы пригласить пациента, и они оба тоже там сидели. Сначала я подумал, что в график вкралась какая-то ошибка. Но прежде чем я успел что-либо сказать, вышла Мэри и увела женщину с собой.

— Подружка Рэя была пациенткой Мэри?

— Совершенно очевидно.

Я показал ему снимок Флоры Ньюсом, живой и улыбающейся.

— Это она. Господи, к чему все это?

— Вы еще когда-нибудь видели эту женщину с Рэем Дегуссой?

— Да, один раз, когда подъезжал к офису, а они выходили к стоянке машин. Меня удивило то, как она выглядела. Я пытался мысленно приставить ее лицо к женщине, о которой Рэй рассказывал. С мужчиной вроде него я бы представил себе нечто… совсем другое.

— Распутную девку, — подсказал Майло.

— Вот именно. А эта женщина… Она выглядела как банковская служащая.

— Она была учительницей, — сказал я.

— Была, — эхом повторил Гулл. — Вы хотите сказать… Господи, как далеко это зайдет?

— Зная, что Дегусса способен на насилие, вы рассказали Мэри о его фантазиях в отношении ее пациентки?

— Нет, я не мог. Конфиденциальность. Тут мы были непреклонны. Все трое. Как только двери закрылись, то всё. Никаких разговоров о пациентах.

— Вы не считали Дегуссу угрозой для Флоры Ньюсом?

— Флора… Значит, так ее звали… Милостивый Боже. — Он вынул еще одну салфетку. — Не о чем было кого-то предостерегать. Он никогда не говорил, что хочет причинить ей вред, только то, что хочет заставить ее кончать.

— Заставить вопить о пощаде, — напомнил я.

— Я счел это метафорическим высказыванием.

— Ну конечно — у этого парня душа поэта, — подал реплику Майло.

— Он ее убил? Вы хотите сказать, что он на самом деле ее убил?

— Кто-то убил.

— О Господи! Это мой самый страшный кошмар.

— Ее кошмар был страшнее.