Белокурый вихорок на его голове тоже склонился, заглядывая в письмо. Боря подозрительно покосился на приятеля.
— Так… так… и так… — бормотал Паша и вдруг вскрикнул: — Ребята, да они живы! Ребята!
— Кто живы?
— Они! Партизаны Василий и Сергей! Что, не верите? Эх, вы!.. Кто написал письмо? Василий Куклин. И подписал под письмом — «1946 год». А в дневнике кто? Тоже Василий Куклин. Жив он! Жив! — приплясывал Паша.
Немедленно письмо и дневник были подвергнуты строгому исследованию. Да, верно! И там и здесь стояло одно и то же имя.
— Жив!.. — внимательно изучив подпись и подумав, облегченно сказал Боря.
— И второй партизан, Сергей, жив! Смотри, Женя: в письме написано — «надеемся»! Если бы один писал, то было бы «надеюсь». Оба писали! Оба живые!
Читатель, конечно, поймет, как ликовали ребята. Герои партизаны живы!
— Молодец, Паша! — Женя хлопнул товарища по плечу так, что тот пошатнулся. — А ты, Борька, часто Паше не веришь. Мы с тобой не догадались, а он сразу…
— Редко… — подумав, возразил Боря. — Что — редко? — не понял Женя.
— Правду говорит редко. Выдумывает, — пояснил Боря, кивнув на Пашу.
— Выдумываю? — удивился Паша. — Просто ты какой то недоверчивый, тебе и кажется.
— Ничего не кажется… — проворчал Боря. — Все таки непонятно: живые, а найти падь просят нас. Зачем же тогда написали письмо? Сами бы провели туда людей — и всё. Разве больные?.. Ну, могли бы тогда сами не идти, а рассказать… Где они живут, откуда фамилию Женькину знают? Совсем ничего не понимаю…
— Погодите, погодите, тут гадать нечего, — перебил Паша. — Тут думать надо. Так.., так.., Да, плохо… — Его остроносенькое лицо стало печальным. — Все понятно! Рано мы обрадовались. Эх, геройские партизаны! Как вы ни сопротивлялись, сколько ни уложили японцев, а все таки вас поймали и увезли…
— Говори, Паша, толком! Что ты бормочешь?
— И говорить не хочется. Знаете, откуда мы получили письмо?
— Откуда?
— Из Японии.
— Из… Японии? — опешил Женя.
Боря вытаращил глаза и уставился Паше в рот,
— Из Японии, — печально повторил Паша. — Из японского плена.
— М да… — обрел наконец дар речи Боря.
— Что, Борька, «м да»?
— Врешь ты, вот что!
— А откуда же тогда письмо?
Боря подумал.
— Не знаю. Только врешь.
— Подожди, Паша, подожди.., — бормотал Женя, углубившись в бумаги.
— Эх, вы! — обиделся Паша. — Что тут непонятно? Все очень просто. Их взяли в плен. В дневнике так и написано: «Идут японцы с собаками». Конечно, они сражались, но их было двое, а врагов много; их и взяли. Связали и увезли в Японию. Убежать никак нельзя: там кругом море. А они все думали, как сообщить о Золотой пади. Восемнадцать писем написали. Думаете, меньше? Но японцы караулили и никак не удавалось конверт в почтовый ящик бросить. Их, конечно, били. Только девятнадцатое письмо удалось отправить. Оно и дошло.
— М да… — опять пробормотал Боря.
— Чего м дакаешь?! Все еще не веришь? Ну и каменный ты человек, Борька! Если они в Советском Союзе живут, зачем писать будут? Видишь, они нарочно листок измазали. Чтобы японцы не поняли. Ясно, письмо из Японии!
Боря, насупив брови, подозрительно поглядывал на Пашу. |