— Меня тревожат рельсы. — задумчиво произнес Лев.

— А что рельсы? — напрягся Мирон Ефимович. — Прокатный стан уже почти готов.

— Тут я в вас не сомневаюсь, — улыбнулся Лев.

Уж что-что, а прокатные станы Мирон уже лет пятнадцать, как научился строить. И под лист, и под профиль, и на воде, и на паровом приводе.

— Так в чем же дело?

— Мягкие они очень. Головку нашего рельса не закалить — сталь сильно выжжена. Отчего все станет стираться слишком быстро. И, как следствие, рельсы придется чаще менять.

— А может накладки делать? — почесав затылок, спросил Мирон. — Хотя нет… слишком сложно.

— Оснастку надо сделать, чтобы головки рельсов насыщать углеродом. Как при цементации. — заметил Шевцов. — В печь какую загружать партию рельсов так, чтобы головка в угольной пыли без доступа воздуха томилась. Потом доставать, подогревать до подходящей температуры, и сразу закалять.

— И какие там будут градусы?

— Вполне подходящие для того, чтобы не жечь отдельно топлива. Вон — после паровых машин дым достаточно горячий для цементации рельсов.

— И закалки?

— Нет, увы. Но цементация — самая затратная по жару, она же долгая очень. Надо пробовать, однако, сутки-другие там точно их придется выдерживать.

— Все это так не к месту… — устало вздохнув, произнес Лев.

— Отчего же? — поинтересовался Шевцов.

— Объем… нужен объем. С увеличением размера ковша точно не стоит связываться?

— Качество металла сильно падает. Мы пока не знаем из-за чего[3].

Лев покивал.

И вместе со всеми уставился на процесс очередной продувки.

От вагранки для плавки чугуна они уже отказались. Старый, проверенный минимум парой веков способ, но… слишком долгий. Если с ковша сливать весь метал, слишком быстро выходила из строя футеровка. Поэтому требовалось поддерживать его «в деле» постоянно, чтобы остаток не застывал. То есть, ставить для обслуживания одного маленького ковша сразу несколько вагранок, что изрядно затрудняло организацию пространства и внутреннюю логистику.

На минуточку никаких могучих лебедок еще и в помине не имелось, как и мостовых кранов под потолком. Из-за чего требовалось держать плавку в непосредственной близости с местом продувки. А там еще и перепад высоты…

Так или иначе, но граф Толстой решил применить индукционную плавку чугуна. Ведь с генерацией электричества паровыми машинами он возился уже больше пяти лет. Причем успешно. Посему это решение и напрашивалось.

Индукционная плавка в этой ситуации — это что?

Чугун в тигле выступал вторичной обмоткой в один виток. Вокруг тигля шла медная трубка, выступавшей в роли первичной обмотки. А по ней бежала вода с циркуляцией термосифонным способом[4], чтобы не перегревалась[5]. Как итог — удалось запустить неплохо сбалансированный цикл, в котором один ковш конвертора в триста пудов наполнялся каждые полчаса, выдавая в сутки около двухсот тридцати пяти тонн[6] низкоуглеродистой стали. Да, случались простои из-за аварий и обслуживания. Но, в среднем, совокупно больше суток в неделю не получалось. Так что Шевцов с командой экстраполировали производительность получившейся установки в четыре — четыре с половины миллиона пудов стали в год. То есть, шестьдесят пять — семьдесят три тысячи тонн…

Много это или мало?

В России в это время совокупно выплавляли около двенадцати — тринадцать миллионов пудов чугуна ежегодно.