— Господа, — произнес секретарь, — Дмитрий Алексеевич, Лев Николаевич, прошу. Государь готов вас принять.

— Ступайте. С богом. — произнес Михаил Петрович.

И еще раз хлопнул Толстого по раненому плечу, словно проверяя его стойкость. Тот был уже морально к такому готов, поэтому сумел сдержать улыбку. Ну, почти. Она лишь чуть-чуть уползла с лица. На самую малость.

Вошли к императору.

Тот встал из-за стола и пожал руку каждому. А Льву еще и добавил:

— Мне доложили, что несмотря на ранение, вы уже сумели защитить экзамены в академии генерального штаба за второй год.

— Николаевской академии, — поправил граф с улыбкой.

— По какому разряду? — с добродушным видом приняв эту небольшую лесть, поинтересовался Николай Павлович.

— По высшему, Ваше Императорское величество, — доложил Милютин, ставший к этому моменту не только профессором этого заведения, но и заместителем по учебной части. Специально такую должность для него создали.

Как?

Так через выходку Льва Николаевича. Дмитрий Алексеевич сумел перед императором защитить внедрение командно-штабных игр в качестве важного элемента обучения. Вот его и поставили — править учебную программу.

— А дополнительные экзамены?

— По морскому делу?

— Да.

— По общей технической части блестяще, по остальному Михаил Петрович рекомендовал назначить ему практику. Хотя бы для начала и на Каспийской флотилии. Чтобы он походил и немного обвыкся.

— Прошу прощения, Государь, но я был немало обескуражен этой дополнительной нагрузкой. Мне показалось, что и так меня проверяли сверх обычного. Про морские дела так и вообще потрясен. Я же кавалерист.

— Все так, — кивнул Николай Павлович. — Но они не чудили. Таким было мое распоряжение. Сначала я хотел оставить возможность засчитать вам выпуск по высшему разряду, даже если вы где-то не справитесь. Просто за счет друг экзаменов. По этой же причине поручил сделать выпускную работу. А потом Михаил Петрович высказал пожелание видеть в вас своего приемника.

— Кхм… — поперхнулся граф.

— Удивлены?

— Даже и помыслить себя моряком не мог. Ну какой из меня моряк?

— А вот адмиралу Лазареву вы очень глянулись. Особенно после того, как изготовили обещанную пушку. Блестящую! Пока вы болели, ее изучил еще Михаил Павлович и группа офицеров-артиллеристов.

— Боже… — поморщился граф.

— Они все поклялись своей честью молчать и не обсуждать эту пушку иначе как внутри этой группы. Либо с посвященными в вопрос людьми, то есть, мною, Лазаревым, вами, цесаревичем и иными.

— Много человек о ней знает?

— Сорок семь.

— Не умолчат…

— Леонтий Васильевич уже распускает слухи о том, что пушка на самом деле новая, бомбовая. — улыбнулся Милютин. — Так что, даже если проболтаются, вряд ли кто-то придаст этому значения.

— Ну… возможно. И что же?

— Михаил Павлович в восторге и желает, чтобы вы изготовили такую же пушку в калибре четыре дюйма.

— Погодите, а как он вообще сделал какие-то выводы? Обычного осмотра вряд ли было бы достаточно.

— Из Казани пришла партия полусотни чугунных бомб.

— А… снаряды все же доставили.

— И их все расстреляли.