— И их все расстреляли. Употребил их к своему интересу наш беспокойный адмирал, разбив в щепки изрядно крепких щитов. Михаил Павлович наблюдал за этим и чрезвычайно впечатлен.

— Боюсь, что… — замялся граф.

— Ну же, смелее. Вы можете говорить совершенно свободно.

— Производство этих пушек не налажено. И я не уверен, что оно произойдет быстро. Михаил Павлович же, насколько я могу понимать, желал бы эти четырехдюймовки поставить в войска, заменив ими какой-то вид пушек.

— Все верно. Батарейные роты в артиллерийских бригадах.

— Угу… Значит, вместо 12-фунтовых пушек и полупудовых «единорогов» держать вот такие. У нас тридцать бригад, в каждой по дюжине так орудий. Итого триста шестьдесят пушек. Мда. Честно, Ваше Императорское величество, я даже в годах не могу предположить сколько я их делать буду. А надо ведь сначала для кораблей. Очень надо. Если мы не придумаем, как сломать лицо эти благородным пиратам, нам придется очень плохо.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул Николай Павлович. — Значит, не хотите на флот?

— Ну какой из меня моряк?

— Да-да. Вы это уже говорили. — хохотнул он. — Станете первым состоятельным русским адмиралом[3]. Неужели вам это неинтересно? Жаль, жаль.

— Михаил Петрович все же решился так выделить мне три линейных корабля на переделку? Ему ведь пушка понравилась, как я понял.

— Нет.

— Понял. — подобрался Лев Николаевич, постаравшись не выдать своего разочарования.

— Боюсь, что вас ввели в заблуждение относительно нашего флота в Черном море. Сейчас там нет трех одинаковых линейных кораблей. Новейший «Двенадцать апостолов» одинок. Второй корабль по тому же проекту — «Париж», который вы упоминали в разговоре, спустят только в этом году. И то ближе к концу года. А третий только в планах.

— Оу… — почесал затылок граф.

— Вы в своем любопытстве узнали больше, чем надо, из-за чего сильно напутали. — улыбнулся император. — В Черноморском флоте сейчас нет трех одинаковых линейных кораблей. Во всяком случае, самых сильных, о ста и более пушках.

— А другие?

— Михаил Петрович считает, что задуманные вами корабли нет смысла перестраивать из каких-либо линейных кораблей. Их лучше создавать целиком, обозвав для видимости пароходофрегатами, чтобы англичан не смущать. Кто из них станет особенно следить за судьбой этих вспомогательных кораблей? А по своим размерам они отлично подходят.

— Это неожиданный, но здравый ход, — кивнул граф.

— Отчего же здравый? — оживился император.

— Меньше пушек потребуется и брони, да и можно будет обойтись машинами послабее для подходящей скорости. Выше вероятность, что у нас все сложится. А парусному линейному кораблю порой и «одной таблетки» с этой восьмидюймовки будет достаточно. Поэтому большого количества пушек и не надо. Особенно на этих дистанциях боя, когда все стреляют в упор практически.

— Вы точно с ним не сговаривались?

— Никак нет.

— Странно. Но он именно этим и мотивировал свое решение.

— Да? Занятно.

— И чем вы можете это объяснить?

— Только старинной пословицей о том, что у дураков мысли сходятся, — на «голубом глазу» с максимально серьезным лицом выдал Лев Николаевич, а потом не выдержал и улыбнулся.

Николай Павлович и Милютин хохотнули. После чего император продолжил:

— На самом деле пушка тут ни при чем. Да, он поставил условие вам и немного поморочил голову мне. Однако Михаил Петрович еще в июне, сразу как вернулся из Казани, отправил корабли в Аргентину и Парагвай за обозначенным вам деревом кебрачо.