Каменные. Нанял в османских землях несколько тысяч армян, привыкших работать с камнем, и строил, используя подручный материал. В три высоких этажа с толстенными стенами. А поверху каждой ставил 24-фунтовую чугунную пушку. Одну. На лафете, который по круговому рельсу бегал. Чтобы и ядром, и гранатом, и шрапнельной гранатой, и картечами разными можно было ударить в любом направлении.

Пока вот тут — у Анапы две возвел и еще три строил. Но останавливаться на этом не собирался. Благо, что недорогие. Хотя, конечно, платил он странно армянским артелям. Железными векселями, на которые им же и продавал товары всяческие вроде тканей и прочего им потребного, пересылаемого семьям.

А из Трабзона тянулись все новые охочие. Сотнями.

Но укрепления — это так, больше для души. Основные работы они велись иные. Здесь — в Анапе строили два здоровенных эллинга. Бакланов не в них не разбирался, но размер у них внушал. Рядом же, в Новороссийске, возводили крепкий, массивный причал и складские помещения. Каменные, разумеется.

Дороги Лев здесь тянул.

Начинал.

От Новороссийска к Анапе через форт Раевский вел насыпь с путями железными, а рядом, вдоль нее шоссированную дорогу. Пока без паровозов. Просто рельсы прислал — их и укладывали, чтобы поверх конка ходила.

Пока так.

А дальше казачки Бакланова уже сопровождали людей, изыскивающих как лучше дорогу дальше вести — чтобы навстречу Николаевской железке продвигаться…

Якову Петровичу нравился тот задор, с которым граф Толстой все дела тут закручивал. Без дворцов и лишней спеси. Просто и по делу. Вон какие славные башни пушечные! Опираясь на такие, можно будет вести вполне успешное наступление на земли черкесов, совершенно задушить всякое сопротивление этих партизан. Против таких башен не попрешь! 24-фунта картечи в лицо любого успокоят…

* * *

А в это время в одной из рестораций Москвы…

— Вы позволите? — произнес знакомый голос и не дожидаясь ответа, кто-то присел рядом.

Лев Николаевич округлил глаза и с некоторым обалдение повернулся к гостю. Задумался он. Крепко. Вот и прозевал. Но с ним же всегда было минимум два телохранителя. И они пропустили. Как так?

— Леонтий Васильевич? — после паузы в несколько секунд спросил граф. — Какими судьбами?

— Был проездом, решил вот засвидетельствовать мое почтение.

— Снова арестовывать будете?

— Побойтесь Бога! Только перестрелки мне для полного счастья и не хватало! — смешливо фыркнул Дубельт.

— Кстати, о перестрелках. Ничего не прояснилось по тому делу?

— В вас стрелял обедневший шляхтич из Ченстохова. По словам его знакомых он был в бешенстве от ваших интервью, особенно от идеи «солдат империи». В один прекрасный момент он просто поехал в столицу и начал вас там ждать.

— Почему?

— Услышал разговор о том, что вы должны в конце года явиться на защиту за второй год обучения в академии. Вот он и занял денег у каких-то знакомых на это дело.

— У каких?

— Он помалкивал. При нем оставалось семьсот двадцать три рублей.

— Немало.

— Да. Хотя был весь в карточных долгах. Совокупно свыше десяти тысяч. Их теперь матери-старушке выплачивать.

— Ничего нового, значит. — покачал головой Лев Николаевич.

— Именно это меня пугает. Кто-то довольно грамотно взялся за такие дела. Убийство короля Пруссии и его родственников тоже проведено довольно толково.

— Я почти ничего о нем не знаю.

— Под утро подогнали под мост лодки с бочками пороха. Тихо. По самой темноте. Туда уже были выведены провода электрических взрывателей. Все подключили. Отвязали привязанные лодки.