— Ты командир, — заметил Хохол, — тебе решать, я свое мнение высказал.

— Я согласен со Скифом, — заметил Гром. — Не стоит уподобляться орде. Пускай живут. Тем более Кир говорит, что к утру они будут в норме и смогут идти. Так что, решено. Ты все поняла?

Галина кивнула.

— А теперь, послушай меня, — смотря в глаза пленнице, холодным голосом произнес бывший наемник, — я тебе обещаю, что в случае, если ты нас предашь, или попытаешься навредить действием или бездействием, твоя смерть будет жуткой. Так что, в интересах тебя и твоих спутников тебе лучше быть хорошей девочкой и помогать, когда попросят. А не то…

— Я все поняла. Только обещайте сохранить им жизнь, — она кивнула в сторону раненых, продолжающих оставаться без сознания.

— Они тебе так дороги?

— Это мой муж, — она указала на мужчину, из ушей которого шла кровь.

— Все в твоих руках.

На рассвете отряд, разросшийся до семи человек, тронулся в путь. Пока Кир отлеживался в спальном мешке под охраной жены, Гром и Вадим нашли место для переправы через Москву-реку. Рухнувший высотный дом перегородил реку. Дом настолько удачно завалился, что вышел своеобразный мост, по которому можно было спокойно переправиться. Вода пробила себе коридор под ним и сочилась через разломанные перекрытия, река, конечно, перестала быть судоходной, но по-прежнему текла в своих берегах.

К храму они вышли, когда стало смеркаться. Все здесь было рядом, выгоревший кремль, с частично обрушенными башнями, фундамент собора Василия блаженного, о котором Кир, честно говоря, не очень печалился, разбитый памятник Минину и Пожарскому, и пропитанная кровью брусчатка Красной площади.

— Ты чувствуешь что-нибудь? — спросила мужа Ольха, когда храм появился в прямой видимости.

Кир отрицательно покачал головой.

— Ничего.

— Дождемся ночи, — резонно предложил Гром.

Они расположились во дворе полуразрушенного дома, стоящего меньше чем в полукилометре от покрытых копотью стен храма.

— Невезучий храм, — неожиданно произнес один из пленников, — вообще место проклятое. Первый храм разрушили большевики, и здесь должен был быть бассейн Москва. Но что-то не учли в проекте, и грунтовые воды остановили строительство. После девяносто первого восстановили храм. И вот теперь, простояв меньше двадцати лет, здесь снова только руины.

— Интересно, кому он не угодил? — спросила Ольха.

— Первый бунт был «умным», тогда убивали всех ученых и студентов, второй бунт, произошедший спустя пол года, прозван поповским.

— Расскажи, — попросила девушка.

— Да, честно говоря, нечего особо рассказывать, — пожал плечами охотник за головами, — при первом бунте били ученых, но толпа была под контролем. Церковь решила взять реванш и направила гнев людей против умников. Главный поп всея Руси обещал чудо, если толпа разорвет в клочья приверженцев дьявола, поскольку вся наука от дьявола. После чего ежедневно совершались молебны, крестные ходы и прочие религиозные действа. В конце концов, как вы понимаете, чудо не произошло и народ бросился громить церкви и убивать попов. Третий бунт — кремлевский. Ну про него-то все знают.

Вообще, пленники, поняв, что их никто не собирается убивать, потихоньку приходили в себя, не наглели, но и перестали трястись. Разговаривали спокойно, на вопросы отвечали охотно.

— Началось, — вставая, произнес Кир.

Все уставились на ведуна.

— Что началось? — поинтересовался муж Гали.

— Снова открылся канал, всасывающий в себя поток, — пояснил Вадим.