И над всем – крики и вопли ужаса, и собаки, подбегающие ближе, как безмолвные демоны из ада. Это походило на какой то отвратительный, искаженный кошмар.

Круг распался. Теперь каждый защищался сам. Только Бенджи не мог за себя постоять. «Они – твоя ответственность. Позаботься о них». Уиллоу должна его защитить.

Она кружилась в поисках брата, выкрикивая его имя, вглядываясь в тени. Ей пришлось отскочить в сторону, когда огромная темная фигура пронеслась мимо, рыча и щелкая челюстями в нескольких сантиметрах от левой ноги Уиллоу.

Молния создавала эффект стробоскопа. С каждой вспышкой хаос на складе замирал, как в ярком свете лампы – собаки убегали, приседали, рычали. В следующей вспышке – люди становились спиной друг к другу, нанося удары прикладами винтовок, ножами.

Страх накрыл Уиллоу с головой.

– Бенджи!

Она почувствовала горячее дыхание на своей руке, запах мокрой шерсти и чего то прогорклого. Чтобы не напугать зверя, Уиллоу медленно повернулась. Немецкая овчарка стояла примерно в трех ярдах, не сводя с нее глаз, с вздыбленной шерстью на спине и высунутым языком.

Лола еще в детстве научила ее, как вести себя вблизи незнакомых агрессивных собак. Она заставила Уиллоу практиковаться с Бенджи и Зией. Стоять неподвижно как дерево. Бенджи замирал на одной ноге и хихикал, пока не терял равновесие и не падал, ударяясь о Зию, и они оба валились на пол, истерически хохоча и пытаясь утащить за собой Уиллоу.

Сердце бешено заколотилось в груди. Она не могла думать об этом сейчас. Нужно сосредоточиться. Она должна выжить.

Немецкая овчарка зарычала, подходя ближе.

Уиллоу застыла, сжимая пистолет в правой руке. Ее мышцы дрожали от усилий, которые требовались, чтобы не броситься наутек. Она смотрела на собаку, но не встречалась с ней взглядом.

Между вспышками молний овчарка сделала шаг вперед. Затем еще один. Из ее горла послышалось низкое рычание. Челюсти отвратительно оскалились. На почерневших губах появилась пенистая кровь. Уиллоу догадалась, что это значит.

Это не обычная собака.

Ей плевать, будет ли Уиллоу стоять на месте, как чертово дерево. Она все равно разорвет ее на части.

– Не подходи, – пробормотала Уиллоу. Медленно подняв пистолет, она сомкнула левую руку на рукоятке, стараясь, чтобы пальцы не дрожали. Она отчаянно пыталась сосредоточиться и не обращать внимание на гром и крики, на охватившую ее панику.

Уиллоу вспомнила, что говорил Джерико. «Никакого предохранителя. Прицелиться, нажать и выстрелить».

Когда то эта собака была чьим то домашним питомцем. Как та, на заправке. Уиллоу никогда в жизни не причиняла вреда животным.

Но сейчас все по другому. Эта овчарка кипела больной яростью. Всякая мягкость, которая когда то была в ней, теперь исчезла. Уиллоу не могла поддаться сентиментальности. Она должна быть сильной.

Снова сверкнула молния. Собака зарычала, обнажив зубы. Затем присела, ощетиниваясь и скалясь, готовая броситься в атаку, злобно блестя глазами.

Уиллоу нажала на курок. Выстрел отозвался гулким звенящим эхом в ушах. Овчарка завыла и бросилась в сторону, яростно тряся головой. Она испугалась, но не пострадала. Уиллоу промахнулась.

Она не умела обращаться с оружием. Если выстрелит еще раз, то опять промажет. Но на этот раз собака будет готова.

Уиллоу повернулась и побежала.

Ее ноги гулко стучали по бетонному полу, когда она устремилась в заднюю часть склада. Слева у дальней стены виднелся еще один огромный дверной проем, завешенный лишь полиэтиленовой пленкой.

Может быть, собакам не понравится дождь. Может, эта овчарка не пойдет за ней в грозу, и она сможет развернуться и зайти спереди, чтобы отыскать Бенджи. Стоило попробовать.

В свете молнии прямо на ее пути показалась оскалившаяся дворняга.