Мама вытерла их. Она наклонилась ближе, положив руки по обе стороны лица Амелии.

– Но я не жалею, – прошептала она. – И никогда, ни на секунду не буду жалеть.

– Это мне нужно сожалеть, – прошептала Амелия.

Ее мать покачала головой.

– Нет. Не нужно, дорогая. Будь сильной.

Глава 28

Мика

Мика заступил на ночную смену у постели Амелии. Стены палатки беззвучно колыхались вокруг них как кокон. В защитном костюме, было жарко, громоздко и неудобно. Но страдания Амелии гораздо хуже. Он лишь мог позаботиться о том, чтобы она никогда не оставалась одна.

Шел шестой вечер на ферме «Свит Крик» и одиннадцатый день с тех пор, как зараженный мужчина кашлянул кровью в лицо Амелии. Мика не мог поверить, что прошло настолько мало времени. Каждый день воспринимался как месяц.

Начался ноябрь, с момента отбытия «Гранд Вояджера» с манхэттенского терминала в тот роковой сентябрьский день минуло два месяца. Всего шестьдесят дней понадобилось миру чтобы безвозвратно скатиться в пропасть.

Амелия стонала, погрузившись в очередной беспокойный сон. Ее лицо побелело, на лбу выступили капельки пота. Пряди влажных волос прилипли к шее и щекам. От нее пахло болезнью, а от тела волнами расходился жар.

Она извивалась, стонала и дергалась, почти вырывая капельницу.

– Нет, нет, нет! – хныкала она, судорожно закатывая глаза под веками.

– Амелия! – Мика сжал ее руку, удерживая, чтобы защитить капельницу.

Она проснулась с тяжелым вздохом. Ее глаза выглядели красными и дикими, когда Амелия сфокусировалась на нем. Она рывком выдернула руку из его хватки.

– Не трогай меня!

Мика отдернул руки, подняв их в знак капитуляции.

– Все в порядке. С тобой все в порядке. Ты в безопасности.

Амелия дрожала как птица. Мике очень хотелось заключить ее в свои объятия. Он принялся гнать эту мысль из головы. Он не мог думать о таких вещах. Амелия не принадлежала ему и никогда не будет принадлежать. Мика знал это и принимал. И все же она ему была небезразлична, даже больше, чем он хотел признать.

Мика что то почувствовал, когда впервые услышал, как Амелия играет на скрипке в обеденном зале «Оазис»: ее смычок перебирал струны, а пальцы вытягивали яркие и выразительные ноты, и эта призрачная мелодия билась в его костях, наполняя благоговением. Когда он смотрел на Амелию, то видел красоту не только лица, но и ее души.

Габриэль будет дразнить его за это, подумал Мика с сожалением, но тут же вспомнил, что больше никогда не сможет разделить подобные чувства с братом.

Пот катился по бледному, измученному лицу Амелии. Она тяжело вздохнула и покачала головой.

– Прости меня.

– Это был он? – тихо спросил Мика.

Амелия не ответила. Да и не нужно было.

Мика знал, кто ее преследует.

– Кейн больше не может причинить тебе вреда. Он мертв, помнишь?

Она закрыла глаза.

– Не в моей голове. Не в моих снах.

У Мики перехватило дух. Кейн до сих пор оставался в ней как яд. В Мике поднялся гнев, раскаленный до бела, почти до ненависти: к мертвому Кейну, которому невозможно отомстить; к Габриэлю, отдавшему ее этому чудовищу; и к самому себе, доверившему Габриэлю ее безопасность. Из за его веры в брата Амелия едва не погибла.

– Теперь ты в безопасности. – От Мики не ускользнула ирония этих слов. Жизнь Амелии сейчас висела на волоске.

Она не ответила, только уставилась в потолок палатки, задыхаясь, с остекленевшими глазами. Она сжимала что то в правой руке.