Высокая женщина в длинном бледно-зеленом платье, явно не принадлежащая к племени людоедов, предложила гостям выбрать места за столом и шепотом добавила, чтобы они не торопились садиться. После этого она хлопнула в ладоши, и в столовую вошла людоедка с подносом, на котором стояли напитки в высоких деревянных кубках, а следом за ней появился и сам Доннаг.

Вождь оказался самым крупным людоедом из всех, кого путешественникам довелось встретить за время пребывания в Блотене, – ростом почти одиннадцать футов. Его широкие плечи украшали сияющие бронзовые диски с прикрепленными к ним военными орденами Рыцарей Тьмы, Рыцарей Стального Легиона и даже Рыцарей Нераки. Доннаг был в тяжелой кольчуге, которая мерцала в свете толстых свечей, расставленных повсюду, а под ней виднелась пурпурная туника из дорогой ткани. Но, несмотря на приличествующую монарху одежду, в остальном Вождь выглядел как и любой другой людоед. Его широкое загорелое лицо было покрыто струпьями и бородавками, изо рта выступали острые клыки, а крупный нос и толстую нижнюю губу пронизывали золотые кольца. Уши Доннага, очевидно такие же большие и заостренные, как у других существ этого племени, скрывал золотой шлем, больше похожий на корону, украшенный изящно ограненными драгоценными камнями и искусственными звериными когтями.

Двигался Доннаг на удивление плавно и бесшумно. Он скользнул к креслу, больше напоминающему трон, стоящему во главе стола, и мягко опустился в него. Женщина встала справа, ожидая распоряжений. Поклонившись Доннагу, Мэлдред отодвинул кресло для Фионы и только потом сел сам. Остальные последовали его примеру, даже Риг, который сделал это с явной неохотой. Мореход продолжал с подозрением оглядывать столовую, отмечая картины, канделябры и другие ценные вещи, которые явно не были изготовлены ни людоедами, ни для людоедов, – бывший пират легко мог отличить законное имущество от награбленного.

Пристальный взгляд Рига иногда останавливался на Фионе, которая вела себя так, словно каждый день обедала в компании людоедского Вождя. Сперва он удивился, но потом вспомнил, что соламнийкой движет долг и она готова на все, чтобы получить деньги и драгоценности, необходимые для выкупа брата.

– Нам еще не доводилось принимать у себя Соламнийского Рыцаря, – начал Доннаг. Его голос, низкий и хриплый, указывал на немалый возраст людоеда, но произношение было безупречным, – Это большая честь для нас, леди Фиона. Мы счастливы, что вы почтили нас своим присутствием. – Соламнийка не ответила, изумленная тем, что Вождь знает ее имя, и Доннаг, возможно, почувствовав ее неуверенность, быстро продолжал: – Мы рады принимать в нашем скромном доме и тебя, Мэлдред, и твоего слугу Илбрета. – (Кобольд улыбнулся и кивнул.) – А также твоего друга, Дамона Грозного Волка, чьи великие деяния известны нам и впечатлили нас. Рады мы и тебе…

Мореход тем временем был занят разглядыванием другой картины, которая изображала восточное побережье Митаса, которое называлось Черный Берег. Художник изобразил вечернее небо, на котором три луны висели почти над самой водой, – картина была написана до Войны Хаоса. Живопись пробудила в душе Рига воспоминания об островах Кровавого моря Истара, и мореход совершенно не заметил, что Вождь обращается к нему.

– Его зовут Риг Мер-Крел, – представила Фиона.

– Эрготианец?

Риг, сообразив наконец, что речь идет о нем, перевел взгляд на Доннага и кивнул, с трудом подавив смех, – на его взгляд, облик Вождя, его величественная речь и одеяние слишком уж контрастировали друг с другом.

– Ты проделал далекий путь, добравшись с Эргота до Блотена.

Риг открыл было рот, чтобы ответить Доннагу, но затем передумал и лишь кивнул, моля ушедших Богов, чтобы вся эта канитель заканчивалась побыстрее.