— Как это можно объяснить? — с вызовом спрашивал Оберманн спутников.

— Ее мог забрать ночью медведь, — улыбаясь, сказал Торнтон. — Вдруг они собирают такие вещи.

— Совершенно бесшумно, так что мы не проснулись, — отозвался Оберманн. — Вряд ли.

— Может быть, кто-то из нас ходит по ночам? — тоже улыбаясь, предположил Хардинг. — Но вряд ли кто-нибудь из нас пошел бы в лес.

— А как ты это объясняешь? — спросила Оберманна София.

— Не знаю. — Он внимательно оглядел всех. — Вы станете надо мной смеяться, если я рискну предположить божественное вмешательство…

— Три богини спустились на землю и избавились от соперницы. Так?

— Не торопитесь, преподобный. Не забывайте, это священное место. Может быть, именно поэтому волки нас не тронули.

— Значит, — сказала София, — мрамор стал наградой богиням за то, что они защитили нас.

— Вот как, — произнес Хардинг.

— Возможно. — Оберманн обнял жену за талию. — У Софии женское понимание богинь. Может быть, они хотели получить дар.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

После отъезда Десимуса Хардинга в Константинополь прошло несколько недель. София все больше интересовалась тем, как Торнтон внимательно изучает глиняные таблички. Она приходила в его жилище, и они, сидя рядом, сосредоточенно рассматривали странные знаки и символы на разложенных на дощатом столе табличках. Она научилась точно зарисовывать их, и теперь они могли сравнивать свои интерпретации различных изображений. То, что казалось Торнтону пучком стрел, Софии представлялось снопом колосьев.

В свою очередь, Торнтон расспрашивал ее о небольших вотивных фигурках, которые регулярно находили в земле Трои. Одни были терракотовыми, с прекрасно вылепленными мужскими и женскими головами, а другие сделаны более грубо, но ключ к их смыслу можно было найти всегда. На спинах некоторых из них София заметила процарапанные линии, которые, по ее мнению, обозначали длинные волосы женского божества.

— Удивительно, — однажды утром сказала она Торнтону, показывая грубого костяного идола, — что часть фигурок выполнена так тщательно. Словно их сделал какой-то художник.

Они находились в доме Софии и Оберманна и стояли как раз над углублением под полом, где были спрятаны сокровища.

— А что вы думаете об этом? — Он показал на четыре горизонтальных линии ниже головы.

— Это ее броня. Ниже две груди. А пересекающиеся линии на теле придают ей еще более воинственный вид.

— А это?

— Думаю, ее вульва.

— Наши друзья не отличались деликатностью.

— Они не страшились жизни. Это исток мира, Александр.

— Блажен, кто жив был на том рассвете. — Он на мгновение смешался. — Простите. Это просто цитата.

— Вас не за что прощать. Это чудесное чувство. Когда сыновья и дочери Евы приходят в мир, нужно радоваться. Вот другая, похожая на нее богиня. Видите?

— У троянцев было гораздо более здравое представление о своих богах. Они могли радоваться…

— Отношениям между полами? О да. Это часть их божественности. И это нас с ними объединяет.

— Я думал, вы христианка, София.

— Не здесь. Христианство не имеет ничего общего с Троей. — Она подняла фигурку, чтобы на нее падал свет. — Это богиня жизни. Равновеликая Рее. Сейчас вы видите? Мне кажется, это детская игрушка.