Лесничий недоумевающе посмотрел на гостя. А тот не сводил алчного взгляда с угощения. Тогда лесничий положил следующую коврижку на столбик, и следующая белка умчалась с нею неизвестно куда.

Явление заинтересовало лесничего. Когда же и третья белка умчалась с коврижкой, он не выдержал и обратился к Пафнутию:

— Пафнутий, что с тобой? Решил отдать десерт белкам? А ну открой рот!

Пафнутий понял, что лесничий удивлен. Не стоит, пожалуй, разжигать его любопытство, надо сделать так, чтобы не очень удивлялся. И очередную коврижку Пафнутий проглотил лично.

А потом все так и пошло: медведь проглатывал одну из десятка коврижек, и лесничий понял: Пафнутий решил угостить белок.

Лесничий не мог знать, что совсем рядом, за деревьями и кустами, стоит слоненок и белки ему относят угощение. А он с наслаждением поглощает чудесное лакомство. Ничего, что каждая коврижка, принесенная белкой, была немного обкусана, зато какая вкусная! Ничего вкуснее слоненку еще не доводилось есть.

Каждая из белок приносила надкусанную коврижку, роняла ее перед слоненком на траву и мчалась за следующей. Ах, какие же это были вкусные коврижки! Маленьким белочкам хватало того маленького кусочка, который они откусывали, и все были довольны.

Наконец лесничий что-то заподозрил. Он поставил миску с оставшимися коврижками на пенек, а сам пошел посмотреть, куда это белки исчезают с угощеньем. Отправился за последней белкой, стараясь не потерять ее из глаз в ветвях.

Над головой слоненка стремительно пролетел бдительный дятел и крикнул:

— Бинго, беги! Сюда идет лесничий!

Слоненок поспешил проглотить последнюю доставленную ему коврижку и бегом кинулся в лесную чащу. Лесничий услышал треск сучьев и вроде бы топот, тоже ускорил шаг и, выскочив на прогалину, успел увидеть, как что-то, похожее на небольшого серого слона, скрылось за деревьями леса.

«Наверняка почудилось, — подумал лесничий. — Откуда в его лесу взяться слону? Нет, это невозможно. Видно, перегрелся на солнце во время утреннего обхода. А топотать могли и кабаны. Да, да, наверняка удирали кабаны, они часто приходят к его избушке, и вот теперь удирали в панике. Такое с кабанами часто случается».

Лесничий принялся рассматривать следы, оставленные на мху, но ничего, кроме крошек от коврижек, не обнаружил. Вернулся к дому, там уже не было Пафнутия, валялась лишь пустая миска. Подняв ее, лесничий вошел в дом, так и не поняв странного поведения Пафнутия и белок. На всякий случай попросил жену испечь еще коврижек, в надежде, что завтра Пафнутий опять придет к нему и тогда, возможно, удастся разгадать загадку.

Сорока прилетела к Марианне и сообщила — отыскался цирк. Он оказался совсем недалеко от их леса, а точнее, той его части, которая, постепенно переходя в парк, совсем подступала к небольшому городку. Звери не знали этих краев, да и немудрено: вытянувшийся длинным языком затоптанный парк служил людям.

— Значит, недалеко? — обрадовалась Марианна.

— Для нас, птиц, недалеко, — пояснила сорока. — Ведь мы быстро летаем. А если ты пошлешь туда Пафнутия, у него дорога займет не меньше двух дней. День туда, день обратно. Да и то, если он будет изо всех сил спешить.

Марианна подумала и изменила первоначальное решение.

— В таком случае, за мячом отправится Ремигий, — сказала она.

— Как же, держи карман шире! — огрызнулся лис. — Дурак я, что ли, лезть к людям? Средь бела дня…

— Почему же обязательно средь бела дня? — возразила сорока. — Это можно сделать и ночью, когда люди спят.