Слух о подвиге слоненка разнесся по лесу, и сбежавшие от пожара звери стали возвращаться. Они совсем успокоились и теперь с радостью и огромной благодарностью взирали на спасителя леса, героического слоненка. Все славили и благодарили Бинго: и вернувшиеся косули, и Ремигий, и кабаны с семействами, и робкие белки. Они и до этого относились к гостю с симпатией, теперь же их любовь к нему и благодарность не имели границ. Еще бы, он спас их, спас лес!

Слоненок даже немного загордился, и не будь он таким скромным и простодушным, пожалуй, уверовал бы в то, что и в самом деле совершил геройский подвиг. Тем более было жалко покидать лес в ореоле славы, пользуясь всеобщей любовью и восхищением.

Однако отступать было уже нельзя. И слоненок попытался настроиться на положительные стороны возвращения в цирк. Положительными сторонами были родители и друзья, по которым он уже успел соскучиться, а также морковка, яблоки и некоторые другие вкусности, которых в лесу, к сожалению, не было.

И слоненок снова принялся прощаться с новыми друзьями.

На следующий день с утра пораньше слоненок отправился домой. Провожали его всем миром: Пафнутий, все косули, Ремигий, многочисленные кабаны с детьми, куница, волчата и белки. А также почти все пернатое население леса. Проводили до самого конца леса, и там слоненок попрощался со всеми в третий раз. Звери и птицы остались в лесу, путь же к цирку слоненку показывали сорока, зяблик и дятел, так что малыш не заблудился и прямиком вышел к цирку.

А звери на опушке леса не расходились и глядели слоненку вслед, пока он не скрылся из виду. А потом до них донеслись мощные трубные звуки — это на радостях трубили слоны, встречая блудного сына. Значит, слоненок вернулся домой. Только после этого звери вернулись в лес.

В утешение им осталась замечательная игрушка — большой яркий мяч.

Глава VII

БАЛЬБИНА

Прошло лето, пролетела благодатная осень, закончилась и студеная зима. Ранней весной Пафнутий проснулся после долгого зимнего сна. Вылез из своей берлоги — глубокой ямы под корнями старой сосны, засыпанной горой прошлогодних листьев, и сел, протирая глаза.

И тут ему на голову свалилась шишка. Взглянув вверх, Пафнутий увидел белку. Она всполошенно металась в ветвях сосны, стремительно взбиралась по стволу, взбегала на ветку и в полном отчаянии спускалась вниз, чтобы через минуту взобраться снова на верхушку сосны.

— Добрый день! — вежливо поздоровался с ней Пафнутий.

— А, что? — рассеянно переспросила белка. — Как вы сказали? Ах, добрый день, добрый день. Кто это? Пафнутий? Проснулся? Как чувствуешь себя? Послушай, не помнишь ли случайно… Может, ты заметил… Не видел, куда я могла припрятать орехи? Специально на весну припрятала и вот теперь никак не могу найти.

Пафнутий честно подумал, вспоминая, потом, не желая обидеть белку, дал уклончивый ответ:

— Сдается мне, ты вот так каждую весну ищешь запрятанные орехи и не можешь найти. Может, имеет смысл прятать их всегда в одном и том же месте?

Белка все равно обиделась и раздраженно ответила:

— Я же так и поступаю, каждый раз прячу их в разных одних и тех же местах. Но ведь за зиму забываешь… И вот теперь нигде не могу их найти. А я обязательно должна разыскать орехи, потому что ужасно хочется есть!

— А не могла ты спрятать их на другой сосне? — спросил Пафнутий.

— Нет здесь поблизости другой сосны! — нетерпеливо фыркнула белка, но вдруг задумалась, искоса взглянула на медведя и перескочила на большой развесистый дуб. В мгновение ока обшарила его снизу доверху и радостно вскричала:

— Вот они, здесь, в дупле! Спасибо, спасибо тебе, Пафнутий!

И скрылась в дупле, наверняка для того, чтобы спокойно попировать.