Пафнутий горячо одобрил поведение новой знакомой. С каждой минутой он все больше убеждался в том, что она не только очаровательное, но и чрезвычайно умное создание. Как жаль, что именно на ее долю выпали такие страдания. Ничего, уж теперь-то он возьмет на себя заботу о ней, теперь никто ее не обидит.

Вот так Бальбина прояснила загадку, которую они с Чаком никак не могли разгадать.

Бальбина рассказывала, а Пафнутий сидел молча и смотрел на нее с обожанием. Бальбина ничего не имела против того, чтобы на нее так смотрел великолепный, сильный, знаменитый Пафнутий, и, возможно, при других обстоятельствах осталась бы с ним сидеть так целую вечность, но она устала от тяжелого пути, была голодна, а больше всего ей хотелось пить. С тех пор, как добралась наконец до этого желанного леса, ей не попалось ни одного ручейка. Воду она почуяла издалека и наверняка вышла бы наконец к речке, но ведь Пафнутий — хозяин здешнего леса, наверняка мог бы довести до воды кратчайшим путем. Бальбина взглянула на Пафнутия и поняла — предоставленный самому себе, он так и останется сидеть с блаженным выражением на морде. Дня три просидит, не меньше.

Надо брать инициативу в свои руки. И Бальбина дипломатично поинтересовалась:

— Вот интересно, а в вашем чудесном лесу есть вода?

Пафнутий, не меняя блаженного выражения, с энтузиазмом отозвался:

— О, разумеется! В нашем прекрасном лесу очень много воды!

Бальбина тихонько вздохнула и опять прибегла к дипломатии:

— Ах, как бы мне хотелось увидеть речку или озеро.

И не выдержав больше дипломатических ухищрений, произнесла дрожащим голосом:

— Мне так хочется пить! И есть тоже.

Пафнутий вскочил с такой прытью, словно его огрели мешком по голове. Теперь уже не в голове, а в желудке возникло хорошо знакомое ощущение сосущей пустоты. Ведь он тоже был голоден, хотя в данном случае его голод отступал на второй план, в данном случае, возможно, было просто неприлично ощущать голод. Но раз его ощущает Бальбина…

— Разумеется! — вскричал он. — Марианна давно ждет.

Бальбина вздрогнула и сухо поинтересовалась:

— Кто такая Марианна?

— Моя лучшая подруга! — с энтузиазмом принялся объяснять Пафнутий. — Скоро у нее появятся дети, так что следует нам поторопиться.

— Дети? — совсем ледяным тоном переспросила Бальбина.

— Ну да! — не понимая внезапного охлаждения прекрасной медведицы, немного недоумевающе подтвердил Пафнутий. — Так она сказала. Марианна — выдра, и она так чудесно ловит рыбу! Пойдем же скорей.

У Бальбины отлегло от сердца.

— Ах, выдра… — облегченно произнесла она. — И, говоришь, чудесно ловит рыбу? И вот-вот у нее появятся дети? Тогда нам и в самом деле следует поторопиться.

И сразу вскочила, готовая продолжить путь. Вскочил и Пафнутий. Оглядевшись, попытался определить, куда его занесло. Ведомый притягательным запахом, он шел, не замечая дороги, и теперь не знал, куда его занесло. Одного взгляда хватило, чтобы определиться, ведь Пафнутий знал родной лес, как свои пять пальцев. И он уверенно двинулся в направлении к озеру Марианны. Бальбина доверчиво следовала за ним.

По дороге можно было перекусить разными побегами да корешками, но они не шли ни в какое сравнение с маячащей на горизонте рыбой. Оказалось, Бальбина тоже просто обожала рыбу, и тоже не стала отвлекаться на какую-то мелочь. Поэтому оба медведя развили неплохой темп, когда внезапно их путь пересекла Матильда, сестра косули Клементины.

Всю эту весну Матильда пробыла в отдаленных регионах леса и ничего не знала о том, что происходило в этих краях.