— Наверное, так и было, — подтвердил Пафнутий. — Эти пробки, как ты их называешь, мы с Кикусем обнаружили у самого шоссе, на очень красивой лесной полянке. А как выглядит та… цел… ну та вещь из прозрачной пленки, которой подавилась корова?

Чак вскочил, пробежался по лугу и притащил в зубах разорванный целлофановый пакет, чтобы продемонстрировать его другу. По дороге прихватил и другой, занесенный с луга весенним ветром и застрявший под кустом на полянке.

— Вот так они выглядят, — сказал он. — Но это еще не все. Где ни появятся люди, они обязательно теряют всякие инструменты и другие вещи, по большей части твердые и нерастворимые. На куски их не разгрызешь, под дождем они не размокнут, вот и остаются валяться в траве или на земле, а звери калечатся из-за них. Опаснее всяких капканов и силков. Говорю тебе, страшные вещи!

Услышав такое, Пафнутий очень огорчился. А Чак не жалел черной краски, описывая ужасные привычки людей и их безалаберное поведение на природе. А главное, непробиваемую глупость. Ведь после того, как какая-нибудь группа людей побывает, скажем, на полянке, потом они же сами уже никогда на нее не смогут прийти, ведь сами же ее загадили. Звери намного умнее, зверь никогда не испоганит места обитания. Главное же, у Чака были нехорошие предчувствия, которыми он поделился со своим другом. Дело в том, что шоссе через лес было проведено совсем недавно. Раньше его здесь не было, никто через лес не ездил, его объезжали, делая большой круг, и благодаря этому лес сохранялся в порядке. По мнению Чака, шоссе сулит лесу большие беды.

И тут последние слова Чака заглушили громкие птичьи крики. Чак с Пафнутием подняли головы и с изумлением увидели множество птиц на ветвях ближайших к ним деревьев.

— Эй, замолчите! — крикнул дятел, заглушая птичий галдеж.

И когда птицы немного утихомирились, обратился к Пафнутию:

— Зяблик прилетел и рассказал ужасные вещи. По его словам, отвратительные предметы, из-за которых покалечился Кикусь, скоро покроют весь лес. Это правда?

— Не только они! — загалдели снова птицы. — И железные банки! И бумажные пакеты! И прозрачная пленка, которой уже подавилась овца.

— Корррова! Коррова! — поторопилась сорока исправить ошибку.

Зяблик пояснил:

— Я полетел и обо всем им рассказал! Мы должны знать! И мы испугались! Мы испугались! Теперь весь лес…

— Тррррясется от стррраха! Тррррясется от стррраха! — опять поспешили внести свою лепту сороки.

— А ну замолчите! — прикрикнул на них дятел и обратился к медведю: — Пафнутий, спроси своего друга, есть ли какой выход из этого положения? Что может спасти лес?

— Спрррроси его! Спрррроси его! — не выдержали сороки.

Пафнутию не было необходимости спрашивать Чака, тот слышал вопросы и вполне понимал обеспокоенность пернатых обитателей леса.

И пес рассудительно заметил:

— Конечно, я дам совет, только не намерен орать. Все равно мне не перекричать сорок, так что если хотят слышать, пусть помолчат.

Дятел строго велел всем птицам молчать и слушать, что станет говорить мудрый Чак. А тот, дождавшись тишины, продолжил:

— Разумеется, есть выход. А начать я хотел бы с того, что не так уж плохи дела в вашем лесу. Не грозит ему пока полная замусоренность, потому что в него не ходят экскурсии…

— Что такое экскурсии? — перебил друга Пафнутий.

— Экскурсии, — пояснил Чак, — это такие огромные стада людей. Ну вот как та облава, что в прошлом году вам угрожала из-за украденного клада. Только экскурсанты никаких кладов не ищут, а приезжают в лес отдохнуть.