— В самом деле? — хором удивились кабаны.

Как известно, кабаны предпочитают дождь в лесу любой другой погоде и просто обожают спать под дождем.

— В самом деле, — безапелляционно заявил Ремигий, — уж можете мне поверить, я-то прекрасно это знаю.

— Что ж, о вкусах не спорят, — согласился с ним Евдоким. — А что все-таки с нашим лесничим? Я почуял, что он нездоров.

— И мне то же почуялось, — поддержал его Пафнутий. — Чую, что-то не в порядке, а вот что — никак не пойму.

— Я тоже пока не разобрался, — признался Ремигий. — Надо его получше осмотреть.

Лис бесстрашно подошел к человеку вплотную и принялся его обнюхивать, водя носом по всему телу неподвижно лежащего человека. Осмелев, Пафнутий тоже подошел к лесничему и тоже принялся сантиметр за сантиметром обнюхивать его тело. Одобренные их примером, кабаны вплотную обступили человека и тоже тщательно принюхались.

Но вот лис и медведь добрались до ствола дерева, придавившего ноги человека, и в один голос воскликнули:

— Здесь!

— Вот в этом месте дело обстоит хуже всего, здесь болезнь лесничего, — сказал лис.

— Да, в этом его беда, — согласился с ним медведь.

А кабаны хором заявили:

— Наверное, для лесничих не хорошо, когда на них сваливается столько веток.

— А главное, такой большой ствол дерева, — добавил Евдоким.

— Ветки? Ствол? Боюсь, не только они, — пробурчал с сомнением Ремигий. — Но они ему вредны, это не вызывает сомнений.

— Так что будем делать? — хотел знать Пафнутий.

Зверей не удивил вопрос Пафнутия, они знали — медведь обязательно придет на помощь всем, кто окажется в беде. А в данном случае они тоже хотели бы что-то сделать для лесничего, потому что хорошо знали его и сами неоднократно пользовались его помощью. Только никто не понимал, в какой помощи нуждается лесничий.

Когда звери окружили лежащего человека тесным кольцом, кунице стало плохо видно, что там внизу происходит. А знать очень хотелось. Недолго думая, куница спрыгнула с ветки дерева, где сидела до сих пор, на ветку, нависшую прямо над головой лесничего, обдав его при этом целым фонтаном ледяных капель.

Холодный душ привел лесничего в чувство, и он открыл глаза. Простонал, закрыл глаза и снова открыл, потому что капли воды продолжали литься прямо на его лицо.

Вздрогнув, звери невольно отшатнулись, а робкий Кикусь и вовсе отпрыгнул в чащу. На всякий случай.

Но вот лесничий опять открыл глаза, какое-то время смотрел прямо перед собой, видимо не понимая, что с ним, потом сделал попытку повернуть голову и оглядеться. Наверное, ему было больно, потому что он опять громко простонал, но все-таки бросил взгляд на ноги, увидел придавивший их ствол дерева и, похоже, вспомнил, что с ним случилось. А потом человек сделал то, что окружающие его звери прекрасно поняли — приподнявшись, попытался высвободить ноги из-под навалившейся на них тяжести.

К сожалению, ничего у лесничего не получилось. Громко застонав, он опять свалился на мокрый мох и потерял сознание.

— А что я говорил! — удовлетворенно пробурчал Евдоким.

Пафнутий согласно кивнул.

— Да, лесничий тоже понимает, что ему приносит вред это дерево. Всем понятно — хотел бы из-под него выбраться.

— Если бы выбрался — сразу выздоровел бы, — сказал Евдоким.

— Вот уж не уверен, что так и сразу! — язвительно заметил Ремигий. — Но все равно избавить его от дерева надо.

Сердце у Пафнутия, как известно, было доброе, ему очень хотелось помочь попавшему в беду лесничему.