|
— А из-за этого чертова выброса мы застряли тут на всю ночь. И хорошо, если только на ночь. — Выброс — это явление природы, — заметил Олег. — С ним не поспоришь. Мы и так сделали все, что могли. Даже больше, — подумав, добавил он. — Не скажи. Мы могли бы догадаться, что ПМ ведет нас в речной порт. «Место, где ты когда-то убил меня» — это ведь бункер под озером, я правильно понимаю? — Наверное. — Гарин пожал плечами. — А что такого там случится завтра днем? Почему ровно в два часа? Что, призрак Пси-Мастера встает из могилы только в это время? Еще не договорив, Олег пожалел о своих словах. Слишком уж живописный нарисовался в его воображении образ. На миг он увидел, как из неприметной ниши в стене выезжает самоходное инвалидное кресло, в котором, откинувшись на подушки, сидит тучный старик с густой бородой и напрочь снесенной верхушкой черепа. Старик открывает залитые кровью глаза, шевелит вялыми губами и повторяет фразу, которую Гарин уже слышал от него когда-то. «Власть гармонии наступит неизбежно». Только на этот раз за фразой следует продолжение: «И даже моя смерть не сможет этому помешать». Олег помотал головой. Господи, как же он устал! Вот уже начал бредить наяву! — Может, и так, — неожиданно согласился с ним Михаил. — Когда речь заходит о Пси-Мастере, нельзя отбросить ни одной гипотезы, даже самой фантастической. Но мне лично представляется логичным более простой вариант. — Какой же? — Кому-то было очень нужно, чтобы мы с тобой не скучали эти сутки. Двигались куда-то, что-то делали. Но при этом держались подальше от речного порта. — Но почему? — возразил Олег. — Если ПМ — это Пси-Мастер, то для того чтобы подготовиться к нашей встрече, у него было больше двух лет! Зачем ему мог понадобиться еще один день? Что такого он собирался сделать сегодня, чего не мог сделать вчера? — Если бы я знал, — вздохнул Столяров. — Если бы я знал… Может быть, твой юный друг поможет нам ответить на некоторые вопросы? Гарин покосился на Жигу, который сидел у стены, свесив голову на грудь. Его запястья были примотаны ремнями к трубе, которая тянулась вдоль пола. — Во-первых, он мне не друг, — возразил Гарин. — А во-вторых, он до сих пор без сознания. — Твоя наивность иногда поражает, — умилился Михаил. — Он давно очнулся. И уже раз пять проверил ремни на прочность. — Он обернулся к цыганенку и повысил голос. — Они прочные, уж можешь мне поверить. Сопляку вроде тебя точно не разорвать. Жига медленно поднял голову и с усмешкой посмотрел на Столярова. Его темно-карие, почти черные глаза светились ненавистью. Сейчас в нем не было ничего от того забавного паренька, который декламировал в баре Янова переделанные стихи Пушкина. Цыганенок заговорил. Вернее сказать, закаркал. Слово, похожее на воронье карканье, встречалось в его речи чаще остальных, и даже Олегу, совершенно не владеющему цыганским, было ясно, что ничего хорошего оно не означает. Михаил шагнул к Жиге, припечатал подошвой ботинка его прижатую к полу ладонь и вкрадчиво попросил: — Говори, пожалуйста, по-русски. В ответ цыганенок снова закаркал, будто стая ворон. Столяров развернулся на месте — под каблуком отчетливо хрустнули кости — и тихо спросил: — Ты понял меня? Жига зашипел, глядя на отдавленную ладонь, потом медленно сжал пальцы в кулак. — Я спрашиваю, ты понял меня? — повторил Михаил. — Да… — выдохнул цыганенок. |
