Она выбрала тенистую скамейку в дальнем конце двора, ту самую, на которой прошлым вечером расположились фрейлины Каттилары, и с озабоченным видом усадила на неё Исту.

Немного помолчав, девушка искоса посмотрела на рейну:

— Забавный старичок, этот Горам. Он хотел знать, кто выше по званию: вы или княжна. Потому что княжна — дочь князя, а вы — дочь простого провинкара. И Сара, вдова рея Орико, стала вдовствующей рейной позже вас. Я сказала, что провинкар Шалиона превзойдёт по знатности любого рокнарского князя, и, кроме всего прочего, вы — мать самой рейны Шалиона-Ибры, и тут уж соперников у вас быть не может.

Иста заставила себя улыбнуться:

— Думаю, он не часто встречает рейн на своём пути. Твои ответы его успокоили?

Лисе пожала плечами:

— Похоже на то, — она нахмурилась. — Разве не странно, что человек лежит без движения столько месяцев?

Теперь настала очередь Исты пожать плечами:

— Паралич, пробитые головы, сломанные шеи… утопление… иногда так случается.

— Но некоторые выживают, не так ли?

— Думаю, те кто остаётся в живых, не приходят в себя так… быстро. Но многие из них, после того как придут в себя, остаются жить совсем недолго, только если за ними ухаживают тщательнейшим образом. Это медленная, уродливая смерть для мужчины. Да и для любого. Лучше умереть быстро и сразу.

— Если Горам ухаживает за лордом Иллвином хотя бы вполовину менее усердно, чем он холит лошадей, то тогда всё понятно.

Иста заметила, что низенький коренастый человечек собственной персоной вышел из угловой комнаты и, глядя на них, сел на корточки у балюстрады. Немного спустя он поднялся, спустился по лестнице и пересёк двор. Чем ближе он подходил, тем короче становились его шаги, тем ниже, на манер черепахи, опускалась его голова, а руки сильнее цеплялись друг за друга.

Он остановился на некотором расстоянии от них, согнул колени и склонил голову сначала перед Истой, потом перед Лисе, а затем снова перед Истой, словно желая удостовериться, что его поклон замечен. Глаза его были цвета неполированной стали. Они, не мигая, смотрели из-под кустистых бровей.

— Ага, — сказал он, наконец, неглядя на женщин. — Это о ней он постоянно толкует, ошибки быть не может. — Он сморщил губы, и его взгляд вдруг остановился Лисе. — Вы спросили её?

Лисе криво улыбнулась:

— Здравствуй, Горам. Ну, я как раз к этому и вела.

Он обхватил себя руками и принялся раскачиваться из стороны в сторону:

— Тогда спросите. — Лисе вскинула голову:

— А почему бы тебе самому не спросить? Она не кусается.

— Н…не… — пробормотал он мрачно, сердито рассматривая свои ботинки. — Вы.

Лисе смущённо пожала плечами и обратилась к Исте:

— Рейна, Горам хочет, чтобы вы зашли проведать его хозяина.

Иста откинулась назад и надолго замолчала.

— Вы та, о ком он постоянно говорит.

— Думаю, — ещё помолчав, сказала Иста, — ни один мужчина не захочет, чтобы незнакомые люди видели его в больном состоянии.

— Всё в порядке, — подал голос Горам. Он моргнул и впился в неё тяжёлым взглядом.

Лисе, прищурив глаза, приложила руку ко рту и прошептала Исте в ухо:

— В конюшнях он был разговорчивее. Мне кажется, вы его пугаете.

Иста была в состоянии сопротивляться простым мягким убеждениям. Но в этом странном клубке она не могла найти ни конца ни начала. Настойчивый взгляд, деревянный язык, молчаливое давление ожидания… Она могла проклясть бога. Но грума — нет.