Чтобы дойти до зала, где должен проходить совет, нужно было миновать открытую галерею над входом в акрский замок, и, шагая под ее сводами мимо каменных колонн, Ричард сверху увидел множество крестоносцев, собравшихся на главной улице города: все они пребывали в ожидании, что же решит Львиное Сердце и кто теперь возглавит поход. При появлении на галерее короля, облаченного в алые одеяния и корону, крестоносцы, подняв головы, воззрились на стремительно двигавшегося Плантагенета. Толпа колыхнулась, многие указывали на Львиное Сердце, однако, сколько бы их ни было, они не шумели, а просто смотрели на него в надежде услышать наконец о принятом им решении.

Ричард остановился. Отсюда, с галереи, он видел их лица, ощущал на себе множество взглядов, казалось, даже чувствовал исходящее от собравшихся напряжение. В зале совета английского короля ожидали главы похода; но крестоносцы, которые откликнулись на его призыв и съехались в Святую землю со всей Европы, тоже ждали его решения. Когда-то Ричард пообещал им победу. А отныне он не верит в нее… Но в победу верят все эти люди, если он будет с ними. Для них он символ этой победы.

У короля гулко забилось сердце. Власть — это и свобода, и невероятная ответственность. Ответственность за тех, кто тебе верит… И тогда даже свобода собственного выбора не так важна.

— Я остаюсь с вами! — внезапно крикнул Ричард. — Обещаю, что не вернусь в Европу до Пасхи следующего года и пойду с вами на Иерусалим.

Словно вздох облегчения прокатился по толпе. А потом суровые лица крестоносцев осветились улыбками, послышались радостные возгласы, перешедшие в хохот, счастливые выкрики, вопли восторга и ликования.

На другом конце галереи показались привлеченные шумом другие вожди похода — новый король Святой земли Генрих Шампанский, барон Балиан Ибелинской, герцог Бургундский, магистр госпитальеров и многие другие командиры ратей. Они сразу догадались, что могло вызвать такой восторженный рев собравшихся у замка крестоносцев. Ибо люди на улицах Акры скандировали имя английского короля, и все громче раздавалось радостное:

— Deus vult! Deus vult!

Ричард остается с ними! Так хочет Бог!

Гуго Бургундский подошел и радостно пожал Ричарду руку.

— Ты согласился, Плантагенет. Теперь ты с нами до конца!

Лицо Ричарда было бледным, а улыбка казалась натянутой.

— Да, я буду с вами… сколько смогу. И да простит меня Господь.

Глава 4

Брат Саладина Малик аль-Адиль приехал в крепость Монреаль-Шобак, когда миновал раби-аль-аваль, сияющий весенний месяц, и от великолепия цветущих на террасах долины садов уже ничего не осталось, а из пустыни южнее замка веяло сухим горячим ветром.

Аль-Адиль прибыл по Дороге Царей со стороны Багдада, и его шафрановый плащ посерел от пыли, а островерхий шлем и белая льняная куфия казались тусклыми в лучах заката. И хотя вид всадника свидетельствовал о долгом пути, брат султана держался бодро. Едва въехав в арку крепостных ворот, он резко натянул поводья изнуренного дорогой коня, легко соскочил на землю и радостно засмеялся, когда обитатели Шобака, высыпавшие его встречать, разразились приветственными криками, а стражи стали гудеть в длинные изогнутые рога. Аль-Адиль оглядел выстроившихся на зубцах стены охранников замка с факелами в руках — их округлые шлемы и кольчуги поблескивали в мерцании огней. Да, новый хаджиб Шобака Абу Хасан хорошо вышколил гарнизон крепости.

Сам Абу Хасан держался с горделивым достоинством: они обменялись положенными приветствиями с эмиром аль-Адилем и важно прошествовали в приготовленные для знатного гостя покои. И только тут, когда они остались одни и аль-Адиль, сбросив плащ, небрежно расположился среди подушек на низенькой софе, верный бедуин упал перед ним на колени и протянул кинжал.