Танжер-авеню, Вест-Индиз-драйв, Оранж-Гроув-роуд и Мокингберд-трейл. Как легко было бы полюбить такое место. Как легко любить такое место. И людей, которые тут живут.

Лайза нарочно пропустила поворот на Гарде-роуд, который вел прямо к дому Стэнсфилдов. Она так делала часто. Вместо этого она поехала направо на Колониал и попала к воротам дома Кеннеди. Там она ненадолго остановилась. Находится ли там сейчас Роуз, отгородившаяся от бесконечных трагедий, которые история обрушила на ее семью? На стоянке был припаркован потрепанный семейный «бьюик», вызывающе скромный. Кто мог подумать, что несколько дет назад автомобильная стоянка была создана в качестве посадочной площадки для вертолета самого могущественного человека в мире? Даже в те времена Палм-Бич был суров к Кеннеди, и лишь с крайней неохотой муниципалитет сделал особое исключение из строгого запрета на посадку любых летательных аппаратов на территории города. Красно-коричневая краска на мизнеровской жемчужине беззастенчиво шелушилась, а две отпугивающие таблички – «Посторонним вход воспрещен» и «Осторожно, собака» – давно уже потеряли смысл.

Какая ирония судьбы свела вместе Кеннеди и Стэнсфилдов, разделив их всего лишь полдюжиной домов на протяженном пустынном пляже? Две великие политические династии – одна демократическая, другая республиканская, соседствующие и враждующие, – сойдутся, возможно, в один прекрасный день в сражении за главный изо всех призов. Это была внушительная перспектива. Двое могущественных противников жили настолько близко, что могли бы сыграть во фрисби, не сходя с лужаек перед своими домами. Всего лишь через несколько лет бульвар Норт-Оушн мог снова выдвинуть из числа своих жителей нового кандидата в президенты Соединенных Штатов, и такие непринужденные поездки на велосипеде окажутся под строгим запретом. Лайза дала волю своему воображению: запрещающие дорожные знаки, поджарые, крепкие ребята с подозрительными взглядами, атмосфера подспудного возбуждения и опасности. И, может, даст Бог, из-за Бобби. Бобби Стэнсфилда. Пригласившего ее сегодня на обед. Лайза будет почетным гостем в той усадьбе, где была счастлива работать ее мать.

Мимо прокатилась полицейская машина, водитель которой быстро осмотрел Лайзу. Она к этому привыкла. – В этом городе каждая вторая машина была полицейской, и полоса Норт-Энда длиной в три с половиной мили являлась, вероятно, единственным местом на земле, где все соблюдали ограничение скорости. Большинству проживающих здесь это нравилось. В этой части города двери в домах не запирались. Лайза недоверчиво покачала головой, отчасти в восхищении, отчасти в ужасе при мысли о крайностях, процветавших в этом городе. Недавно был принят местный закон, согласно которому люди, которые работали здесь, но не жили – садовники, уборщицы и т. д., – должны были постоянно иметь при себе Палм-Бич удостоверение личности и в обязательном порядке давать образцы своих отпечатков пальцев. Это явно противоречило конституции. Однако Палм-Бич не возражал. У Палм-Бич свои правила. И сейчас какой-то либерал оспаривал в суде этот закон.