– Ваня, ты сошел с ума. У нас и так бы все получилось.

– Когда, Тоня? Две недели! Ты хоть представляешь, что такое полгода, а что – две недели? Знаешь, что я с тобой сделаю через эти две недели?

Антонина покраснела. Она не занималась "этим" уже скоро год. Нечастые пятиминутные упражнения с поэтом Владом, засыпавшим прямо на ней, она не считала. А тут только от одной мысли…

Иван с удовольствием наблюдал за Антониной. Ему и раньше нравилось приводить ее в замешательство, а уж теперь, когда нарисовалась такая тема! Скажите, женщина полтинник разменяла, а краснеет, как девица.

– Тонь, поцелуй меня, а?

Антонина торопливо чмокнула его в сухие губы.

– Меня Фролов ждет. Потом.

Она махнула ему рукой и исчезла за дверью.

Глава 66

Она медленно брела вдоль шоссе, не замечая насколько противно сыро и хлюпко в промокшей обувке. Ее бесформенная фигура не вызвала интереса даже у парочки бомжей, собиравших бутылки, выкинутые из окон проезжавших машин. Да и местоимение «она» к ней можно было применить с трудом. То, что некогда было модельной стрижкой, колтунами сбилось на затылке и свисало сальными прядями на лоб и щеки. Спортивный костюм только с натяжкой можно было назвать одеждой: драные локти и колени, пятна неопределенного цвета и происхождения. Только фирменная надпись еще оставалась яркой и вызывающе аккуратной на жалких лохмотьях. Не так давно ее просто выкинули из трейлера, везущего груз куда – то на север. И проехала она там всего нечего, а попользоваться ею успели несколько небритых, с нечищеными зубами азеров. А ей было все равно. Главное – ехать. Куда – нибудь.

Она вспомнила, как всего несколько суток назад стояла перед дверью в родительскую квартиру. Злая из – за неудач. Как ей не везло! С самого начала. А он, Беркутов, – словно заговоренный. Сначала эта бабка, соседка его, не вовремя вернулась. А не должна была в этот день вернуться совсем: она подслушала разговор двух старух – баба Лиза к родне в деревню с ночевкой собиралась. Ладно, вопрос с ней решился сам собой. Не жалко старую грымзу ни капельки. И кота ее вшивого тоже. Почему же не взорвалось – то? Все она сделала правильно: окна закрыла, газовые краны открыла, свет выключила. Стоп! Свет! В коридоре оставила, заторопилась! Вот, дура! Ну, хорошо. А выстрел? Как было не попасть с такого расстояния? Она же стрелок неплохой, отец поднатаскал все – таки втайне от мамочки. Ну, не снайпер, но все же! В последний момент рука дернулась. А все эта тетка виновата, которая в беседке сидела. Она эту беседку для позиции облюбовала, темно там – глаз коли. А перед подъездом свет. Очень удобно. Тебя не видно, мишень ярко освещена. А эта уселась там и сидит. Пришлось за мусорными бачками прятаться. Но самое главное, эта клуша еще за ней рванула. А в папочкиных кроссовках не набегаешься. Один потеряла, ну да не страшно: размерчик – то не женский. Будут мужика искать. А что эта же тетка делала в больнице у него? Может, работает там? Нехорошее совпадение какое – то. А если она, Лера, ошиблась? И влюбился он не в ту соплюшку с экрана, а в эту тетку. Нет, быть не может. Он нес девчонку на руках и смотрел на нее, как на единственное сокровище. Так смотрят только любя. Недаром, когда она увидела тот репортаж о взрыве, первая мысль, которая появилась – все, теперь она его потеряла навсегда. Даже, зная обо всех его походах налево, она никогда не беспокоилась. Мужики гуляют все. Без исключения. Даже, когда они развелись, она знала точно, что это временно. Он вернется. А штамп в паспорте можно поставить и во второй раз. Уйдя от нее, он монахом не жил, нет. Но все его подруги были так, на один день.