Зато теперь на ужин он подает каждый раз новое блюдо.

– Тонь, ты узнала про Беркутова?

– Да, Ваня. Я разговаривала с Березиным. Это главврач Городской больницы. Беркутова уже давно выписали. А зачем тебе этот человек?

– Он мой брат.

Антонина удивленно посмотрела на Дубенко. Как мало она о нем знает! Спрашивать о его жизни до нее ей казалось неправильным – захочет, сам расскажет. А он молчал.

– Родной?

– У нас один отец. Когда – то он бросил мою мать беременной. Мама у меня грузинка. Ей удалось сбежать из своего села, иначе из – за позора ее могли убить братья. Она приехала на Гуцульщину. Там я родился. Мама вышла замуж за Ивана Дубенко, который и усыновил меня. Когда мне было шесть лет, мама умерла, потом погиб и отчим. Меня отдали в детский дом. У мамы была фотография, где она со Щегловым, моим отцом. Я долго не хотел его искать. Но потом все же решил найти и наказать.

– Нашел?

– Нашел. В богадельне. Безумный старик, писающий в штаны.

– И что ты сделал?

– Что – что! Оплатил ему уход до самой смерти. Пусть хоть помрет по человечески, если жизнь прожил последней сволочью.

– А как ты нашел брата? И как ты понял, что он твой брат, если у него фамилия не Щеглов?

– Помнишь, в середине лета был взрыв в метро?

– Да, конечно.

– Показывали репортаж. Ты не поверишь, когда я увидел глаза мужика, который нес на руках девушку, я сразу понял, что он мой брат. У нас абсолютно одинаковые глаза. Отцовские. Да, что там…Он – почти моя копия, только моложе! Я думал, что он прожил жизнь счастливее меня: при родных родителях, в любви и заботе. Каюсь, хотел ему больно сделать, раз уж папашу не достал. Стал справки собирать, фамилию узнал – Беркутов. Сомневаться начал, брат ли? Брат… А семья у него оказалась приемной. Егора усыновили младенцем. Повезло, конечно. Только и он тоже, выходит, брошенным нашим папашей оказался. Да еще его мать от него в роддоме отказалась. Я хотя бы первые шесть лет с родной мамой прожил.

– Как звали твою маму, Иван?

– Сулико.

– Ты хочешь встретиться с братом?

– Да. Но боюсь. Нужно ли это ему? Он рос в хорошей семье, у него есть сестра. Хочет ли он знать, кто его настоящий отец? Да и знает ли он, что его усыновили?

– Он уже не мальчик, Ваня. А знать должен. А потом это его право решать, признать тебя или нет. Чего ты боишься? Уж явно не того, что Егор может узнать правду о своем рождении и расстроиться. Боишься ты его равнодушия к тебе. Ты уже прикипел к нему, это видно. Знаешь о нем почти все. Вон как волнуешься из – за его ранения! А ты для него лицо неизвестное. Захочет ли он с тобой общаться? Вот, что тебя задевает, так?

Дубенко кивнул.

– А ты не бойся. Ты старший. Тебе решать. Потом, я уверена – страхи твои напрасны. Ты сам себе их надумал. Потому, что всю жизнь один. И никого никогда не любил. Даже и слов – то таких не знал, так ведь?

– Так.

– Остается тебе только взять телефон и позвонить. У тебя ведь наверняка есть его координаты. И адрес тоже.

– Есть.