…Аэропорт. Светка со своим мужем улетают в Италию. Нескладный очкарик уже давно превратился в степенного мужчину, отрастив «профессорскую» бородку. Ему предложили прочитать цикл лекций в Университете в Падуе. Его работа над рядами Фибоначчи привлекли внимание соплеменников ученого монаха. Мама волнуется, как Светлана перенесет длительный перелет: она на пятом месяце беременности. Егор чувствует, что еще долго не увидит сестру…

…Еще одна свадьба. На этот раз жених он. Ему неловко от всеобщего внимания почти незнакомых ему людей. Друзья и родственники Егора занимают очень небольшую часть огромного свадебного стола. Его молодая жена, наоборот, чувствует себя прекрасно. Наконец, бросив букет невесты в толпу визжащих подруг, Лера соглашается уйти. Егор не чувствует ничего, кроме усталости. А впереди еще первая брачная ночь…

…У Леры истерика. Повод на этот раз совсем смешной. Отпуск они решили провести на берегу Жигулевского моря. Отец Леры достал путевки на турбазу. И вот уже перед самым отъездом выяснилось, что до нее нужно добираться на катере. Его жена боялась воды. На все уговоры отца, матери и Егора, она отвечала громкими рыданиями. – Черт с тобой, оставайся дома, – Егор подхватывает спортивную сумку и уходит, хлопнув дверью. Ему еще долго «слышатся» вопли жены…

…Лера сидит напротив него в кресле, и упрямо отводит взгляд. Егор не чувствует ничего, кроме тупой боли в висках. Он смотрит на некогда любимую им женщину и не видит ее. Все эти слова говорит не она. Она не может так говорить. Как это ребенок не ко времени? Их малыш – и не ко времени? А когда будет вовремя? Вдруг он отчетливо понимает, что их ребенка не будет. Ни сейчас, ни в будущем. Никаких детей, никаких домашних питомцев, даже рыбок или хомячка. Лера хочет и останется единственным существом, требующим внимания мамы, папы и мужа. Она не хочет становиться взрослой. Безнадега…

…Земля встает дыбом, раскидывая вокруг камни и комья. Егор видит, как грузовик с солдатами разрывает ровно посередине. Он бежит к месту взрыва, сам, не зная на что, надеясь. Добежав, понимает, что в живых не осталось никого. В бессильной злобе грозит кулаком кому – то там, в горах. Всего на минуту он отошел к придорожным кустам… – Господи, спасибо за то, что оставил меня в живых. Господи, ну за что ты их, они же совсем еще мальчишки?! – плачет он, стоя на коленях в дорожной пыли…

…Егор открывает глаза и видит белый потолок. От боли хочется кричать. – Не шевелись, сынок, тебе нельзя, – мама осторожно кладет ему руку на лоб. Тревожно смотрит на него. – Я сейчас приду, – говорит она и выходит из палаты. Он проваливается в забытье.

– Вам очень повезло, очень повезло, – пожилой военврач качает головой, словно сомневаясь, – еще бы чуток ниже и… У мамы по лицу текут слезы…

…Он прижимает к себе плачущую сестру. В гробу, не похожий сам на себя, лежит отец. Он пережил маму всего на два года. Они жили душа в душу и даже ушли на тот свет от одной болезни. – Царство им небесное, – тихо говорит Егор, кидая комок земли в глубин у могилы. В Бога он поверил и принял всем сердцем совсем недавно…

…Егор осторожно кладет связку ключей на полированную поверхность стола. Жалость змеей заползает в его душу. Нет, ему не жалко оставлять жену, она давно превратилась в чужую тетку. Ему плевать на генерала Романова, на его амбиции и желание, чтобы все было, как положено. Он не может спокойно смотреть на тещу, как будто постаревшую враз на десяток лет.