Довольная добытой информацией, а еще выводами, к которым пришла, Лилечка сложила все бумаги в ящик и повернула ключ. Выйдя из кабинета, она лицом к лицу столкнулась со Стрельцовым. Он с подозрением посмотрел на нее. Лилечка улыбнулась немного виноватой улыбкой. Стрельцов нахмурился. Он никогда не считал Лилечку дурочкой и вполне допускал мысль, что она могла догадываться об их с Дубенко делах. А о женском любопытстве он знал не понаслышке. Его сестра, выйдя замуж, каким – то непостижимым образом всегда знала, где и с кем ее муж в данный момент встречается. Она мимоходом подслушивала его телефонные разговоры, кое о чем не навязчиво расспрашивала, потом связывала все воедино и получала ответ. Совсем из отрывочных сведений она могла выстроить логическую цепочку и назвать место и почти точное время события. Так что Стрельцов не был склонен недооценивать женский ум и интуицию. Что «нарыла» помощница Дубенко, оставалось только догадываться.

Лилечка села за свой стол в приемной. «Самое главное в нашем деле – вовремя смыться», – мысленно похвалила она сама себя «заезженной» фразой. Ей было интересно, что будет делать в кабинете Стрельцов. Она была почти уверенна, что уже после его ухода не обнаружит никаких бумаг в верхнем ящике стола Дубенко.

Нажав на кнопку кофеварки, Лилечка достала из холодильника пирожные с кремом. Удачно завершенный обыск и связанный с этим риск, вызвали в ней желание полакомиться. Дубенко ей жалко не было. И стыда за отсутствие этой жалости не было. Укоряющий внутренний голосок пискнул было робко и пропал.

Она уже допивала вторую чашку кофе, когда довольный Стрельцов вышел в приемную, неся в руках объемистый пакет. «Забрал все, что мог», – констатировала Лилечка, – «Чего – то мы опасаемся, да, господин Стрельцов?» В тех бумагах и фотографиях, которые видела она, криминала, с ее точки зрения, не было. Жаль, что у нее совсем не было времени продолжить поиски. Тут она обратила внимание, что из кармана пиджака Стрельцова торчит угол кассеты. «Дура!», – мысленно выругала она себя, – «Как я сама не догадалась вынуть пленку из видика, ведь телевизор был включен!» Успокаивая себя тем, что на кассете она не увидела бы ничего нового, Лилечка окликнула Стрельцова.

– Денис Сергеевич, а что мне дальше делать?

– Пока посиди здесь, Лиля. Я сейчас к Трофимову, позже зайду, и мы поговорим, хорошо?

– Как скажете, – Лилечка пожала плечами.

«Пожалуй, пора рассказать отцу о том, что здесь происходит. Пусть он предупредит этого Беркутова, что ли! Хотя, чем ему может угрожать Дубенко, лежа на больничной койке? Интересно, что с ним? А вдруг он больше не вернется в свой кабинет? Тьфу – тьфу», – символически сплюнула она через левое плечо. Смерти она никому не желала, даже такому хаму и невеже, каким считала своего начальника.

Глава 29

Он летел по темному тоннелю, и ему становилось все теплее и теплее. Неведомое до этого мгновения тепло сладко разливалось по телу. А перед глазами, как на кинопленке, проходила вся его жизнь. Вот он, держась за подлокотник кресла, смотрит на клубок ниток, забытый мамой на сиденье. Он первый раз встал на ноги самостоятельно, и это новое ощущение приводит его в восторг. Он тянется рукой к клубку и понимает, что ему не дотянуться. Нужно совершить еще одно действие: залезть на кресло, и он пытается повыше поднять свои толстенькие ножки в ползунках. Ничего не получается. Восторг сменяется обидой, и он громко плачет. В комнату вбегает старшая сестра и берет его на руки. Усадив его к себе на колени, Светлана его успокаивает, что – то ласково шепча.