Господа и госпожи, мы должны сражаться оружием правды. Обнажить ложь, несомую жрецами Панниона. Это требует особой организации, диссеминации, ползучих слухов и противоборства умов. В этом искусстве вы поднаторели, друзья мои. Община салтоанцев должна сама изгнать жрецов Домина. Их надо привести к этому решению не кнутами и кулаками, но словами.

— Почему ты думаешь, что это сработает? — спросил один из держателей.

— У вас нет иного выбора — только заставить это сработать, — ответил Керули. — Провал будет означать Салтоан под властью Панниона.

Керули продолжал, но Грантл больше не слушал его. Полузакрыв глаза, он изучал своего нанимателя. Контракт был заключен через посредника. Грантл впервые увидел хозяина у Докучных Ворот — тогда он пришел пешком, одетый так же, как сейчас. Через несколько минут подъехал фургон с местным извозчиком. Керули сразу же зашел в него, и с тех пор Грантл общался с ним всего дважды за долгое, утомительное путешествие.

Маг, я бы сказал. Но теперь думаю — жрец. Интересно, какому богу он кланяется? Явных знаков нет. И это само по себе знак. Ничего очевидного в Керули, кроме разве что бездонного сундука, показывающего щедрость. Какие храмы открылись в Даруджистане недавно? Не могу припомнить. О, один в квартале Гадроби. Посвящен Тричу, но кто готов поклоняться Летнему Тигру, не понимаю…

— …убивали…

— … затаитесь на две ночи, ясно?..

Бандиты и бандитки переговаривались. Керули молчал и внимательно вслушивался.

Грантл, лениво моргая, слегка сдвинулся, склонился к Харлло: — Что там такое насчет убийств?

— Четыре ночи продолжаются необъяснимые убийства, или что-то такое. Местная проблема… думаю, все уже позади.

Капитан хмыкнул и отодвинулся, стараясь не замечать, как под рубашкой струится холодный пот. Они здорово от нас оторвались — этот фургон двигался со сверхъестественной скоростью. Но он не мог въехать на улицы Салтоана. Слишком большой, слишком широкий. Должен оставаться в Пригороде. Десяток- другой шагов до Закатных Ворот… Твои подозрения оправдались, дружище Бьюк?

— Я с ума схожу от усталости, а вы как? — Стонни плеснула себе в кружку еще вина. — Нектара старалась меня развлечь, и — если учесть все эти потные волосатые ряхи — не только меня. Все вы свиньи.

— Это не мы так выставлялись, — заметил Грантл.

— И что? Вас не ставили на стражу, а? А если бы я выставляла сиську, чтобы накормить младенца?

— На это, — сказал Харлло, — я бы посмотрел с одобрением.

— Ты отвратителен.

— Ты не так меня поняла, дорогуша. Не на твои сиськи — хотя это было бы то еще зрелище! — а на младенца. Ох, ребенок!

Стонни только фыркнула.

Они продолжили отдыхать в задней комнате таверны, захватив с собой тарелки.

— В любом случае, — сказал Грантл, вздыхая, — встреча затянется на всю ночь, а когда грянет заря — привилегия поспать на мягких подушках достанется только хозяину. Нам сняли комнаты вверху, с почти что чистым бельем, и давайте поскорее их используем.

— Это будет просто сон, дражайшая Стонни, — объяснил Харлло.

— Да я все равно запру дверь, недоносок.

— Наверное, Нектара знает тайный стук.

— Сотри с лица ухмылку, или я сама сотру.