— Как возвышенно, — протянул Вискиджек. — Умеет подать себя, когда это политически выгодно… Я не встану на сторону детоубийц, — продоложил он ледяным голосом, — не имеет значения, какие силы в ней таятся.

Даджек бросил на него взгляд: — И не выполнишь мой приказ, когда я отдам его?

— Мы знаем друг друга слишком давно, Даджек.

— Да, знаем. Упрямец.

— Когда нужно.

Двое помолчали. Потом Верховный кулак поглядел по сторонам и вздохнул: — Мне следует снова сделать тебя сержантом.

Вискиджек засмеялся.

— Нацеди еще, — буркнул Даджек. — Мы встречаемся с эмиссарами Даруджистана, и я должен стать достаточно дружелюбным к их приходу.

— Что, если Каллор прав?

Глаза Майб сузились. — Тогда, Полководец, вы должны дать ему разрубить на куски вместе с дочерью и меня.

Широкие, кустистые брови Каладана Бруда встопорщились. — Я помню тебя, знаешь ли. Выделил среди твоих соплеменников, когда мы воевали на севере. Юная, яростная, прекрасная. Видеть тебя — видеть, что сотворил с тобой этот ребенок — мне больно, женщина.

— Моя боль сильнее, уверяю вас, Полководец, но я выбрала это…

— Твоя дочь убивает тебя. Зачем?

Майб искоса взглянула на Корлат. Тисте Анди выглядела смущенной. В палатке было душно, влажный, спертый воздух медленно обтекал троих беседующих. Через мгновение старуха снова перевела взгляд на Бруда. — Серебряная Лиса из Телланна, от Т'лан Имассов, Полководец. У них нет жизненной силы, чтобы подарить ей. Они родня нам, но лишены смерти и не могут поддержать дитя из плоти и крови. Порван-Парус тоже мертва. Как и Ночная Стужа. Родство более важно, чем вы можете подумать. Кровные связи — это сеть, что поддерживает каждого из нас; они формируют подъемы, ведущие из младенчества в детство, из детства в юность. Быть одной, Полководец, значит быть недужной — не только духовно, но и физически. Я сеть моей дочери, и только я одна…

Бруд качал головой. — Твои ответы не объясняют ее… поспешности, Майб. Она претендует на командование Т'лан Имассами. Она претендует на то, что они услышат ее призыв. Не значит ли это, что армия неупокоенных уже приняла ее?

Заговорила Корлат: — Полководец, вы думаете, что Серебряная Лиса торопит наступление зрелости, чтобы утвердить свой авторитет перед лицом Т'лан Имассов? Армия неупокоенных отвергнет вызов ребенка — в этом ваше убеждение?

— Я ищу причины того, что она делает с собственной матерью, Корлат, — сказал, болезненно искривившись, Бруд.

— Вы можете быть правы, Полководец, — сказала Майб. — Плоть и кости могут выдержать лишь определенную силу — пределы всегда ограничены. У созданий вроде вас и Аномандера Рейка — и тебя, Корлат — имеются в запасе столетия жизни, чтобы подготовиться к исполнению планов и настоять на выполнении приказов. У Лисы этого нет. Память говорит ей одно, но детское тело отвергает эти воспоминания. Потому, раз ее ждет великая сила, она должна стать взрослой, чтобы полностью владеть ей. И даже тогда…

— Восхождение как следствие опыта, — скала Корлат. — Интересное замечание, Майб.

— И опыт… смягчает, — кивнула ривийка.

— Тогда Каллор страшится, — громыхнул Бруд, нетерпеливо вздыхая и вскакивая с кресла, — неуправляемой силы.

— Может быть, — тихо произнесла Корлат, — Каллор сам есть причина ее нетерпеливости.