Loading...
Изменить размер шрифта - +

– Есть. – Пибоди сделала глубокий вдох. – Ты с ними уже говорила?

– Оставляю это тебе. Хочешь прощупать их прямо сейчас?

– Ну… – Пибоди пристально вгляделась в лицо Евы явно в поисках правильного ответа. Ева не дала ей подсказки. – Они сейчас пришибленные, и тут черт-те что творится, но… Мы можем больше вытащить из них здесь и сейчас, пока они не опомнились и не сообразили, что вляпались по полной.

– Которого берешь?

– М-м-м… Я возьму черного парня.

Ева кивнула и вернулась к эльфам.

– Вы. – Она ткнула пальцем. – Имя?

– Стайнер. Рон Стайнер.

– Мы с вами немного прогуляемся, мистер Стайнер.

– Мне нехорошо.

– Это уж как пить дать. – Она сделала ему знак подняться, взяла его под руку и отошла на несколько шагов. – Вы с этим парнем работали вместе?

– Да. Да. «Тайро Коммюникейшнс». Мы… мы тусовались.

– Крупный парень, а?

– Кто, Тюфяк? Ага. Верно. В нем было добрых две с половиной сотни фунтов. Вот мы и решили, что будет здорово, если он нарядится Санта-Клаусом на вечеринку.

– Что за игрушки и сладости принес Санта в своем мешке сегодня, Рон?

– О черт! – Он закрыл лицо руками. – О боже!

– Это пока неофициальный допрос, Рон, не под запись. Официальный допрос еще будет, но пока просто расскажите мне, что произошло. Ваш друг мертв, как и какой-то невезучий тип, который просто вышел прогуляться.

Он заговорил, не отрывая рук от лица.

– Наши боссы выставили нам холодный закусон на корпоративной вечеринке. Даже на выпивку поскупились, понимаете? – Рон содрогнулся всем телом и уронил руки. – Вот мы и сговорились своей компашкой, скинулись и сняли номер люкс на весь день. Когда все наши шишки ушли, мы достали выпивку ну и… всякие такие штуки, чтобы оторваться по полной… Так сказать.

– Какие именно?

Он сглотнул и наконец встретился с ней глазами.

– Ну, понимаете… Немного «эротики», немного «снежка» и «джаз».

– «Зевс»?

– Я тяжелой дурью не балуюсь. Я сдам анализ, сами увидите. Я всего-навсего сделал пару затяжек «джазом». – Увидев, что Ева не отвечает и лишь молча смотрит ему в глаза, он возмутился: – Тюфяк никогда не баловался тяжелой дурью. Только не Тюфяк. Черт, я клянусь. Я бы знал. Но, мне кажется, сегодня он что-то принял. Может, подмешал в «снежок». А может, кто-то другой ему подмешал. Задница, – добавил Рон Стайнер, и слезы покатились по его щекам. – Он был накачан, это я вам точно говорю. Но, черт, это же была вечеринка! Мы просто веселились. Все смеялись, танцевали… А потом Тюфяк… он вдруг открывает окно…

Теперь Стайнер начал жестикулировать. Он хватался за лицо, за горло, за волосы. Его руки были повсюду.

– О боже, боже. Я подумал, это потому, что в помещении было сильно накурено. И вдруг, представляете, он влезает на подоконник, на роже такая дурацкая ухмылка от уха до уха. И кричит: «Всем счастливого Рождества и спокойной ночи!» А потом, мать твою, просто ныряет за борт. Головой вперед. Господи боже, вот он был, и вот его нет. Никто не успел его схватить. Черт, никому и в голову такое не могло прийти. Все случилось так быстро, просто жуть. Все закричали, все куда-то побежали… Я подбежал к окну и выглянул.

Он вытер лицо руками и вновь вздрогнул.

– Я крикнул, чтобы кто-нибудь вызвал 911, и мы с Беном побежали вниз.

Быстрый переход