Эх, жаль, что диск с запасниками Черепах я спрятал в мастерской под верстак…

Но как только глаз заметил отблеск вытащенного из кармана ножа, как вопрос разрешился сам собой.

Пуф!

С головы торгаша, доставшего нож, слетел смешной тюрбан, а я, пользуясь заминкой мужиков спокойно произнес:

— Три шага назад.

— Да ты…

Пуф!

Голова открывшего рот торговца была обмотана платком, поэтому я выстрелил рядом с его ногой.

Никакого фонтанчика из песка, как в фильмах, не было, но мужик тут же заткнулся и сдал назад.

Торгаши зашумели, но приближаться перестали.

Я же с интересом ждал продолжения. Ну не верилось, что Крух реально настолько тупой, чтобы рассказывать тринадцатилетнему подростку о жуткой гибели других детей.

Скорей всего какая-то проверка…

— Ещё раз шмальнешь из своей пукалки, живым отсюда не выйдешь, — негромко произнес торгаш, на которого мне показал Иван.

— Если посчитаю нужным пальнуть, уважаемый Кабул, то ничьего разрешения спрашивать не стану, — спокойно ответил я.

— Вот как, — непонятно усмехнулся лысый торгаш, чья голова походил на загоревшее куриное яйцо. — Тогда, будь добр, объяснись.

— В моем мире, — невозмутимо ответил я. — Когда взрослый человек с упоением пересказывает про ставки, которые делаются на сгорающих заживо детей, ему или бьют морду, или увозят в психушку.

Толпа тут же зашумела и торговцы, один за другим, не спеша потянулись на свои места.

А владелец ножа и смешного тюрбана проходя мимо Круха, наградил последнего пинком в живот.

— Иди за мной, — бросил Кабул и, посмотрев на Круха, неодобрительно покачал головой.

Я убрал пистоль в кобуру и зашагал за грузным торгашом.

Кабул до чертиков напоминал кого-то между турецким торговцем и афганским талибом. Эдакий подпольный торговец оружием.

Хотя, учитывая, где я нахожусь, вполне возможно так оно и есть.

— Не держи зла на Круха, — неохотно проворчал Кабул, усаживаясь в широкое кресло. — У него, скажем так, с головой не все в порядке. Обычно он ведет себя нормально, но иногда срывается.

— Не любит гимназистов? — уточнил я.

— А чего ему вас любить? — удивился Кабул. — Такие как ты сожгли его дом со всей семьей.

— Не стоит обобщать, — поморщился я. — Наверняка это были какие-нибудь дворяне-студенты, и уж точно не четырнадцатилетние пацаны.

— Наверняка, — не стал спорить Кабул. — Но со временем возраст стирается, забываются свои поступки, приведшие к этому печальному событию, а обида остается.

— Бесконечны две вещи — Вселенная и человеческая глупость, — сумничал я.

— Причем здесь глупость? — лениво удивился Кабул.

— Только глупый человек будет тащить за собой обиды, — выкрутился я.

— В тебе дремлет мудрость Пустыни, — подумав, изрёк Кабул. — духи говорят, что с тобой можно иметь дело.

— Толстой сказал то же самое про вас, — осторожно протянул я.

— Ты хочешь что-то купить или продать?

— Для начала продать, а потом, быть может и купить.

— Лучше бы наоборот, — флегматично заметил Кабул, смотря куда-то вдаль. — И что бы ты хотел продать?

— Что насчет Наплечной ракетной установки или Стальных пневмо-усилителей ног?

— Возьму, — Кабул лениво перевёл на меня взгляд, но на эмоциональном плане я прекрасно считал всплеск любопытства.