К нему вернулась прежняя уверенность. Его пальцы снова доверительно постучали по моему колену, и он заключил:

– Поверьте мне, господин Томсон, ваши усилия заслуживают лучшего приложения.

Он еще раз погладил меня по колену, словно это была голова пушистого кота. Мне не удалось переубедить его, но и мои суждения не были опровергнуты. На этом он и отправился в свой Уругвай. С разрешения немецких подводных лодок.

Следующая пара тектонов вылезла из «муравейника» и бросилась на дверь в частоколе с той же решимостью, как все предыдущие. Но их ждал сюрприз: в ту самую минуту, когда они собирались взломать дверь, она неожиданно открылась, как подъемный мост, и за ней оказался Маркус, справа и слева от которого стояли Уильям и Ричард. Братья выстрелили в нападавших в упор. Младший Кравер разрядил винтовку в грудь первого тектона, а ружье старшего, скорее напоминавшее артиллерийское орудие, заставило вторую жертву взлететь в воздух.

– Вперед! – закричал Уильям.

Они пробежали несколько метров, отделявших дверь в частоколе от «муравейника». Маркус тащил лестницу. Братья Краверы держали ружья наперевес, словно шли в штыковую атаку. У входа в шахту Гарвей зажег фитиль. Накануне он бросил одну динамитную шашку, а теперь у него в руке была целая их связка. Как раз в этот момент из «муравейника» выглянула голова тектона без шлема. Он выбрал неудачный момент для появления: дуло винтовки Уильяма оказалось всего в нескольких сантиметрах от его лица, и младший Кравер немедленно выстрелил. Пуля вошла в верхнюю часть щеки, и от удара глаз вылетел из своей орбиты. Глазное яблоко на миг повисло в воздухе прямо перед носом Маркуса, и он, раскрыв рот, смотрел на этот желатиновый шар, подвешенный в пустоте, который также наблюдал за ним. Гарвею показалось, что время вдруг решило замедлить свой бег. Между тем Уильям и Ричард палили в отверстие шахты, не целясь. Фитиль стал уже совсем коротким, но у Маркуса опустились руки. Он сжимал в пальцах связку шашек, словно сигарету.

– Ты что, спятил? – зарычал Уильям. – Бросай динамит! Бросай, а то мы взлетим на воздух!

Но Маркус просто взмахнул рукой и разжал пальцы, будто избавлялся от мусора, который к ним прилип. Уильям и Ричард упали на землю, а Маркус продолжал стоять, вглядываясь в черную дыру «муравейника», которая казалась ему теперь бездонной. Ему показалось, что глаз тектона и динамитные шашки были разумными существами. Глаз падал в темный колодец, а динамит, движимый любовью, какую только взрывчатка может испытывать к глазу, следовал за ним. Маркусу пришла в голову мысль столь же провидческая, сколь и изощренная, и он сказал себе: «Она – око, а я – динамит».

– Ложись, идиот!

Это был Ричард. Он схватил Гарвея за щиколотку и дернул так, что тот упал на землю чуть дальше от входа в шахту. И, надо сказать, своевременно: там, внизу, динамит взорвался с глухим, неприятным звуком. Уильям, Ричард и Маркус прижались к земле, но взрыв заставил все три тела легонько подпрыгнуть в воздухе. Спустя несколько мгновений «муравейник» казался ртом великана, который кашлял, извергая дым. После того как оттуда вырвалось темное облако, они стали так черны, словно на них вывалили мешок сажи.

– Я пошел, пошел! – крикнул Маркус, который опять воспрял духом. Он стал спускаться по лестнице. – Прикройте меня!

– Там еще слишком много дыма, – сказал Ричард, лицо которого напоминало черную маску, – ты ничего не увидишь!

– Зато и они меня не увидят, – ответил Маркус.

Он спустился по лестнице со всей скоростью, на которую были способны его коротенькие ножки.