18

От удара тектона Маркус едва не потерял сознание. Если выразиться точнее, в голове у него помутилось. Он вдыхал отравленный воздух шахты, а противник продолжал лупить его, словно желая раздробить череп жертвы. Гарвей начал бредить. Сознание своей вины и воспоминания детства перемешались в его мозгу, и вот уже тектон, сидевший у него на плечах и давивший ногами на его грудь, из подземного пришельца превратился в медведя Пепе. Он вернулся из загробного мира и хотел наказать Маркуса за то, что тот выдал его властям маленького городка в Уэльсе. Медведь Пепе говорил: «Ты знаешь, как они со мной поступили, Маркус? Хочешь узнать, как работают машины на бойне для скота, когда их используют, чтобы снять шкуру с медведя?» Потом медведь Пепе превратился в Годефруа-Пепе и спросил: «Ты знаешь, как они со мной поступили, Маркус? Хочешь узнать, как обращаются палачи тектонов с их пленниками?»

– Нет! – закричал вдруг Гарвей. – Я тебя никому не выдавал, Пепе! Они сами тебя увели, потому что мама умерла! Я был совсем ребенком и не смог помешать им, когда они тебя уводили!

Сражавшийся с Маркусом тектон вдруг перестал осыпать его ударами. Даже ему показался странным и неуместным тон Гарвея, столько грусти и отчаяния звучало в нем. Подземный житель стал осматривать свою жертву с видом охотника, который никак не может понять, какую же дичь он подстрелил. Это замешательство противника предоставило Маркусу несколько драгоценных секунд.

За спиной тектона, наверху, он увидел головы Уильяма и Ричарда, которые ожидали, чем кончится схватка. Сплюнув кровь, Гарвей закричал:

– Стреляйте! Ради бога, убейте его!

Ричард решил рискнуть. Каким-то чудом пуля попала прямо в спину тектона. Его лицо не исказилось от боли, на нем скорее промелькнуло выражение удивления, и подземный житель рухнул на Маркуса, как дуб, сраженный грозой.

Гарвей снова оказался в плену, придавленный к земле трупом врага и его тяжелыми каменными доспехами. Он с трудом дышал, а уж сбросить с себя труп ему было вовсе не под силу. А в это самое время неподалеку сгорали последние сантиметры фитиля. Маркус сделал попытку избавиться от мертвого врага и уперся ему в грудь. Он почувствовал под своими пальцами сложный геометрический рельеф мускулистого торса, но не смог его сдвинуть даже на пару дюймов.

– Ты можешь с ним справиться, Маркус! Сбрось его с себя!

Это был голос Уильяма. Ричард не отваживался поддержать его даже морально. После того как он разрядил в тектона ружье, его сердце совсем ушло в пятки. Уильям подбодрил Гарвея:

– Упрись локтями в землю и толкай! Толкай же его!

И каким-то чудом Маркусу удалось освободиться. Он не столкнул тело с себя, а, скорее, выскользнул из-под него. Теперь надо было найти фитиль, этот крошечный огонек, но Гарвей почти ничего не видел: кровь заливала ему все лицо, образуя жидкую маску. Сумрак шахты виделся ему сквозь плотную красную пелену. Тектон разбил ему обе брови, когда колотил по голове, и кровь затекала в глаза, окрашивая все вокруг в алые тона.

Шахта превратилась в сплошное красное пятно. Уильям сверху крикнул ему, чтобы он немедленно потушил фитиль.

Маркусу пришлось искать динамит по шипению фитиля. Он ползал по полу шахты, ощупывая землю, пока не почувствовал, как искра обожгла ему руку. Никто и никогда еще так не радовался ожогу.

Оставалось выполнить задание до конца. Маркус вытер кровь, которая застилала ему глаза, потом выдернул остаток догоравшего фитиля и вставил новый, длиннее прежнего. Затем прислушался: так и есть – из глубины туннеля доносились отзвуки голосов.