Наверное, она была человеком особенным и прятала свою бесконечную женственность за многочисленными слоями черной ткани. Необычная посетительница выглядела невероятно печальной и полностью поглощенной движением очереди; казалось, весь мир для нее сузился до спины, которая была перед ее глазами. Она напоминала мне тех призраков греческого ада, для которых не существует ни времени, ни пространства. Ее вид порождал в моей голове серые безысходные мысли. Чтобы увидеть дорогого человека, ей приходилось погружаться в мрачный мир тюрьмы. И, кроме этого, выдерживать дополнительную пытку длинной медленной очередью. Шагая к выходу, я еще раз обернулся и с грустью посмотрел на нее, говоря себе: передо мной женщина, которая находится на противоположном от Амгам полюсе. Когда эта мысль мелькнула в моей голове, я замер, словно передо мной в воздухе возникла стена.

В ничтожные доли секунды история, которую я создавал на протяжении последних четырех лет, окрасилась в иные цвета. Всем известна легенда о святом Павле, упавшем с лошади. Так вот, я ощутил себя этой лошадью.

Разве много женщин двухметрового роста найдется в Лондоне, в Англии, в мире? К кому пришла эта женщина? Мой взгляд устремился на ее руки. Она носила необычные перчатки, похожие на шелковые варежки, поэтому я не мог сосчитать ее пальцы.

А что, если Маркус изменил детали своей истории, чтобы защитить Амгам? Внезапно мне стало ясно: такие любовники, как Маркус и Амгам, никогда не смогли бы расстаться. Никогда. Я сказал себе: «Если бы ты сам стоял там, у Девичьего моря, с фитилем для динамитных шашек в руках, неужели бы ты позволил ей уйти?»

Этот вопрос не требовал ответа. Но дело было не в том, как поступил Маркус. Сама Амгам никогда бы не пожертвовала любовью из-за такой ерунды, как спасение мира. И когда ей пришлось выбирать между миром тектонов и миром людей, она предпочла любовь, куда бы та ее ни привела.

Я потрогал свой лоб, чтобы проверить, нет ли у меня жара. Как можно было так легко попасться на удочку? Маркус захотел немного изменить истину, когда рассказывал мне о Пепе, только из желания спасти доброе имя африканского друга. Каких слов бы он не пожалел, чего бы он не утаил, чтобы не выдать Амгам?

Я прекрасно помню, как стоял столбом в этом тюремном коридоре, устремив взгляд на женщину в очереди. Мне было не под силу сдвинуться с места, словно мои ботинки пустили в пол корни. И пока я неотрывно смотрел на ни о чем не подозревавшую посетительницу, в моей голове восстанавливалась вся история Маркуса и Амгам, истинная история, по крайней мере та ее часть, которую скрыл от меня Маркус, чтобы уберечь их любовь. Она в один момент созрела в моем мозгу, подобно тому, как паутинки молниеносно образуют большую сеть.

Я видел, как Амгам брала инициативу на себя, как она уговаривала Маркуса вернуться в Лондон, на родину ее любимого. Я представлял себе, как она использовала свои необычайные умственные способности, чтобы понять неизвестный и новый для нее мир и выжить в нем. Мне виделось, как Амгам, сидя перед зеркалом, овладевает искусством макияжа, чтобы скрыть свое слишком белое лицо.

Я представлял ее фигуру, спрятанную под платьями викторианской эпохи, которая порабощала женщин. Но она пользовалась этой модой, чтобы сохранить свою свободу. А потом? Маркус – арестован, а она – потрясена. Что произошло? Почему люди сажают в тюрьму того, кто спас человечество от разрушительного нападения самой жестокой расы вселенной?

Мне стало стыдно за свою принадлежность к роду человеческому. Амгам оставила все, чтобы прийти в наш мир. Она выбрала жизнь среди нас, и это «нас» воплощалось для нее в Маркусе. И что же мы творим в первую очередь? Отнимаем у нее возлюбленного и помещаем его за каменные стены.