Что же Станислав имел в виду, говоря о себе как об убийце? Не это ли мучает его и заставляет вести себя так, чтобы выглядеть в глазах других чудовищем? Он словно выжигает клеймо на своем лбу, которое красноречивее всяких слов…

Она сидела за столом и не могла решить, что ей делать: бежать за ним, утешать, может, услышать подлинное признание или сидеть здесь одной, за этим огромным столом, и ловить недоумевающие взгляды прислуги…

«А ведь мы сегодня едем на бал — ежели, конечно, Станислав не передумает!» — вспомнила Лиза и осталась за столом — аппетит у нее странным образом не пропал, хотя прежде ей бы и кусок в горло не полез.

Неужели рядом со своим странным мужем она тоже становится странною, на себя непохожею? Иными словами, меняет свою натуру отнюдь не в лучшую сторону…

На пороге залитого светом танцевального зала, куда супруги поднялись по широкой, устланной ковром лестнице, мажордом стукнул о пол своим жезлом и доложил:

— Князь и княгиня Поплавские!

Станислав, почти не разжимая губ, хмыкнул:

— Любят Кромицкие своими приемами ошеломлять. У них каждый шаг продуман, и все по этикету прошлых лет. Где еще такое увидишь!

Лизе показалось, что при словах мажордома в зале на мгновение наступила тишина и все взгляды устремились на вошедших. Впрочем, ей могло и показаться. На кого же остальным смотреть, как не на всех тех, кто в зал входит?

Если бы супруг решил не идти на этот бал — причина у него была уважительная, рана его все еще беспокоила, — Лиза бы не очень огорчилась. Конечно, она любила танцевать, но никогда не отдала бы душу, как выражалась одна ее знакомая графиня, за возможность повеселиться до утра.

Она подумала об этом и мысленно улыбнулась: не повезло ей с мужем! Другой был бы счастлив, обнаружив в своей жене наравне с прочими достоинствами еще и это: жертвенность… Лиза сама с собой пошутила.

Станислав с кем-то раскланивался, но пока никто из его знакомых не подошел так близко, чтобы он мог представить им Лизу.

Поплавские сели в кресла, и лицо Станислава слегка скривилось — он задел раненую руку.

— Что за нужда была нам сюда ехать, а тебе мучиться? — все же прошептала она. — Не натруждал бы руку, быстрее бы зажила.

Еще то было странно, что у Лизы не возникло даже мысли о том, чтобы как-то использовать свои медицинские способности и знания, посмотреть рану мужа, облегчить его страдания. Наверное, оттого, что Станислав мог ее и оттолкнуть, и высмеять, и вообще не дать притронуться к своей руке…

Внезапно Лиза почувствовала исходящую от кого-то волну ненависти, направленную… на нее! Она так изумилась, что даже не поверила этому своему ощущению: кто может знать ее здесь, в краковском высшем свете? Кому она могла перейти дорогу? Лиза осторожно огляделась, но вокруг было так много незнакомых лиц, что это сбивало ее с настроя. Однако неприятное ощущение осталось.

— Князь, мы так рады вас видеть!

Фразу произнесли по-немецки. К Поплавским подошла какая-то пара, по которой можно было безошибочно определить: муж и жена. Такое соответствие обычно достигается многими годами совместной и согласной жизни. Женщина во все глаза смотрела на Лизу, доброжелательно улыбаясь. Нет, не от нее исходила ненависть.

— Простите, дорогая, — обратилась она к Лизе, в то время как Станислав почтительно целовал ее руку. — Но мы и подумать не могли, что наш холостяк так скоропалительно женится и даже не позовет нас на свою свадьбу.

— Моя жена, Поплавская Елизавета Николаевна, — поспешно представил Станислав, притворившийся, как показалось Лизе, сконфуженным; вряд ли он так уж дорожил мнением этих Кромицких. — А это наши любезные хозяева — граф и графиня Кромицкие.