– Охуеть, – добавила Фляжка, прикрывая рот. – Невозможно.

– Ты детоубийца?!

Я понятия не имела, о чем речь, но мне показалось, что детоубийца – это неплохо. Они будут меня бояться, и я займу более высокое положение в камере. Дети всегда меня боялись. Да. Я была упертая. «Детоубийца» звучало неплохо. Появилась возможность, и ею нужно было сразу воспользоваться. Зофья «детоубийца» Вильконьская!

– Ты убила собственного ребенка! – нахмурилась Фляжка. – Невинное создание?

– Ты не переживешь и ночи, – добавила Мариолька, пронзив меня диким взглядом.

– Да вы что? Конечно, я его не убивала. – Я категорически отвергла предположение. – В конце концов, надо быть дурой, чтобы стать детоубийцей.

Они смерили меня взглядом, вероятно, не зная, можно ли мне доверять.

– То есть я еще не убила его. Потому что вполне возможно, что я убью его, как только выберусь отсюда!

Они рассмеялись.

– Детоубийцам в тюрьме приходится нелегко, – уже спокойнее сказала Мариолька. – Бывает, что утром находят такую висящей на решетке.

– Самоубийство, естественно, – добавила Фляжка.

– Конечно, конечно.

Они недоверчиво смотрели на меня, ожидая, похоже, какого-то очередного заявления или свидетельства с моей стороны.

– Даже не знаю, что вам сказать, – наконец выдала я.

– Может быть, правду? – предположила Фляжка.

– Правду? – спросила я. – Вас интересует правда?

– Не глупи! Конечно нет. Но должно быть смешно.

– Я убила, но… чистильщика… вроде как… якобы. Я сама не знаю. Ладно, с меня хватит! – Меня достало то, что постоянно приходится выкручиваться. – У меня больше нет сил на это! Делайте со мной что хотите! Я просто невиновна!

– Все как у нас, – перебила Мариолька.

– Именно, – добавила Фляжка. – Мы думали, может, хоть ты настоящая преступница. Ты немного на нее похожа. Такая женщина-мафиози. Ну, понимаешь.

– Значит, и вы, – я указала на каждую по очереди, – невиновны?

– Не совсем так, – объяснила Фляжка. – Случай Большой Эльки более сложный.

– Неоднозначный, можно сказать, – добавила Мариолька.

– Она была многообещающей баскетболисткой, – продолжала Фляжка. – У нее были задатки, может быть, даже талант и, конечно, трудолюбие и целеустремленность. Уже в лицее она добилась успеха на общенациональном уровне. Она была разносторонней, интеллектом и пониманием игры она не уступала профессионалам. Писали о том, что у нее есть шанс играть в Европе, но внезапно все закончилось. Все исчезло, не успев начаться, навсегда, как женский оргазм. Как сон. Полиция, обвинение, суд, пресса. «Задушила подушкой собственного тренера». Никого не волновало, что этот ублюдок издевался над ней – девочкой-подростком.

– Она не сказала родителям? Она не ушла? – спросила я.

– Но это был ее отец.

– Она не выдержала и задушила его. Пока он спал.

Убила. Отняла священный дар жизни. По статистике, в Польше ежегодно убивают восемнадцать миллионов свиней. Невинных созданий. Трудно понять, почему Большая Элька должна была сесть в тюрьму на долгие годы за то, что убила всего одну!

– Будешь кофе? – радостно воскликнула Фляжка.