|
Но, тем не менее, он - был. И существовал. И смыслом, и плотью его существования было чувство. Чувство Любви. Ни тела, ни сознания, ничего конкретного или определенного. Возможно, Рохан был сгустком серебряной водяной пыли, солнечным зайчиком, бликом, крохотным светлячком, чей огонек потерялся в сиянии. Сиянии настолько ярком, что лишь волосок отделял его от абсолютной тьмы. Любовь. Чувство, как и само слово, было всеобъемлющим. В нем были и безграничное доверие, и непередаваемая нежность, и абсолютная преданность. Все, что мог бы приписать этому слову человеческий разум. Но было и то, о чем никакой разумно моги помыслить. Если Рохан был сейчас жив, если он жив - ничего лучшего не смог бы пожелать. Но в жизни, ни в посмертии. А если умер, то, Господи, за какие великие дела удостоен подобного невыразимого блаженства?..
- Возьми его. Мякоть Жемчужницы! - произнес мужской голос на языке Древних. - Унеси его, но не трогай: он предназначен не тебе! - Почему, владыка? - полным предвкушения голосом произнесла Древняя. - Почему? Я - жажду! - Не тебе! - отрезал мужской голос. И это было больше, чем слова. - Рожденная-В-Радость соединится с ним, когда похищенный огонь вернется в его тело! - Вернется? - Он - мой! - Он - твой брат! - пропела Мякоть Жемчужницы. Любовь, разочарование и понимание смешались в ее голосе. - Тогда я возьму его? - умоляюще проговорила Древняя. Правая рука ее поддерживала Рохана, не давая ему упасть. Левая же коснулась щеки Тарарафе. - Возьму его! - повторила Мякоть Жемчужницы. Невероятным усилием масаи сумел отклониться. Меньше, чем на дюйм. Мякоть Жемчужницы рассмеялась - звук тысяч хрустальных колокольчиков, - и ладошка ее легла на крепкую шею Тарарафе. - ОНА соединит нас! - пропела Древняя. - НЕТ! - Голос мужчины накрыл хрустальный звон, как удар бронзового колокола. - Нет! Твоя ночь еще не пришла! Повинуйся мне! Власть была проявлена. Мякоть Жемчужницы не могла противостоять. Но могла - принять. - Да, - произнесла она и тихонько вздохнула. - Ты - владыка! Отпустив шею Тарарафе, Древняя покрепче обвила талию Рохана и повлекла-понесла его к собственному ложу. Там, уложив человека на подстилку из ароматной чуть подсохшей травы. Древняя на некоторое время погрузилась внутрь себя, прислушиваясь к зову своей Госпожи.* И, осознав этот зов, с пониманием оглядела лежащего у ее ног. Тонкие пальчики прикоснулись к голове человека. Эти пальчики, способные разорвать плоть с такой же легкостью, с какой сильный мужчина рвет гнилую тряпку, сейчас были ласковей касания беличьего хвоста. Или солнечного луча в час восхода. Мякоть Жемчужницы ласкала тело Рохана неторопливо, старательно и с абсолютным вниманием. Так кошка вылизывает котенка. Она не забыла, не пропустила ни самого крохотного участка кожи, ни единой складки, ни одного укромного уголка. Она как бы помечала Рохана этими прикосновениями, и капельки незримой силы, стекавшие с ее пальцев, впитывались такими же незримыми порами смертного тела Рохана. То был древний обряд, подсказанный Госпожой. Теперь, может быть, когда человек очнется, у Мякоти Жемчужницы хватит смелости преступить запрет владыки. ОНА хочет другого. И ОНА сильней! Древняя тихонько засмеялась, оглядев тело мужчины, лежащее у ее пушистых колен. Все оно, от макушки до пальцев нег, мерцало и переливалось огнем Мякоти Жемчужницы. Человек очнется и соединится с Древней! Он будет первым, кто соединится с Мякотью Жемчужницы. |
