Панкрат рассуждал логически — командир должен иметь нормальные апартаменты, в которых можно не только кровать поставить, но и, как говорил смешливый Цигель, девушку положить. Последнее, насколько понял Суворин из собственных наблюдений, строго исключалось в лагере ваххабитов — за все время он не увидел здесь ни одной женщины. А вот первое — кровать, то бишь, — никоим образом не могло бы разместиться в крохотной бетонной конуре.

Из этого следовало, что сие строение есть не более чем вход, вернее, спуск на подземный уровень лагеря или в личный бункер Рашида.

В лагере, кроме всего перечисленного, было даже нечто вроде мечети. Небольшой, правда, более похожей на ее миниатюрную копию. Муллу Суворин так ни разу и не увидел. То ли ваххабитам полагалось молиться самостоятельно, то ли мулла был затворником…

Впрочем, кто-кто, а мулла был нужен Панкрату в самую последнюю очередь.

Чуть южнее барачного блока, обнесенный отдельно колючей проволокой, располагался довольно большой по площади, высокий шатер, сделанный из маскировочной сетки, очень мелкой, накинутой поверх вкопанных в землю шести или восьми деревянных столбов. Что спрятано под этим шатром, Суворину так и не удалось рассмотреть. Напрасно он то забирался повыше на близлежащие холмы, то подползал почти вплотную к наружной линии “колючки”. Слишком темная была сеть, и контуры, едва угадывавшиеся внутри, не вызывали в его сознании никаких ассоциаций. Так и осталось это место для него загадкой.

Больше всего это напоминало столовую на открытом воздухе, но, похоже, здесь предпочитали питаться как-то по-другому — может быть, прямо в казармах. Еще это было весьма похоже на навес, под которым, когда тепло, садятся гости на свадьбе или устраивается танцплощадка.

Предположение насчет столовой с течением времени отпало само собой. Иногда, но не слишком часто, под этот шатер заходили двое, а то и трое боевиков. Они проводили там в общей сложности от часа до полутора, но никогда — больше. Чем они там занимались, оставалось только догадываться.

Однажды они втащили туда несколько тех продолговатых ящиков, что выгружали давеча из приехавших с Большой Земли грузовиков. С того момента под шатер вообще никто не заходил.

Для западного военного искусства привычным было сокрушение препятствий, а в данной ситуации (двое против хорошо укрепленной базы ваххабитов) принцип “сила на силу” не срабатывал абсолютно. И тогда Суворин решил действовать согласно восточной стратегии — что не может быть взято снаружи, должно быть уничтожено изнутри.

Естественно, не было никакого смысла ввязываться в бой с чеченцами, многократно превосходившими их по численности. Даже заминируй “охотники” все бараки и на всю катушку воспользуйся фактором внезапности, оставшихся в живых с лихвой хватит, чтобы остановить дюжину таких, как они.

Панкрат же и не собирался уничтожать базу. Конечно, это было бы не плохо, но силенок маловато… Ему нужен был только один человек — Рашид. Именно его и собирался захватить Суворин.

Сейчас главным для него было проникнуть на территорию лагеря и добраться до бункера, в котором располагались “апартаменты” главнокомандующего армией “освободителей”. Возвращение должен был ему устроить не кто иной, как сам Рашид.

Имея в заложниках главу всех чеченских террористов, Панкрат рассчитывал беспрепятственно выбраться с территории лагеря на какой-нибудь из стоявших в гаражах машине. Таким образом, он сосредоточился на плане проникновения, буквально по минутам просчитал действия охраны и выстроил схему “мягкого” (как нож в масло) вхождения на территорию противника.

Во время самой продолжительной паузы в работе прожекторов он и Чепрагин должны были подползти к проволочному заграждению с восточной стороны, убрать охрану и “перекусить” проволоку.