Они протиснулись сквозь толпу студентов и вышли на улицу. После полутьмы паба летнее солнце ослепило их. Они немного постояли на узком тротуаре, привыкая к яркому свету. Пешеходы обходили их по мостовой, а велосипедисты, звоня изо всех сил, объезжали пешеходов. Собеседники повернули налево и пошли в сторону Кингз-Парейд. На углу, напротив церкви, они остановились, чтобы взглянуть на витрину книжного магазина “Боуз энд Боуз”.

— Вы не против, если я загляну на минутку? — спросил Петерсон. — Мне нужно кое-что посмотреть.

— Я тоже зайду. Люблю книжные магазины. “Боуз энд Боуз” был так же заполнен посетителями, как и “Причуда”, но здесь говорили тихо. Петерсон и Маркхем осторожно пробирались между группками студентов в черных мантиях и пирамидами выставленных книг. Петерсон показал на одну из незаметных стоек в глубине магазина.

— Вы это видели? — спросил он у Маркхема, беря книгу.

— Холдрен? Нет, я ее еще не читал, хотя и знаком с автором. Она хорошо написана? — Маркхем взглянул на название, тисненное красными буквами на черном фоне обложки: “География бедствия: геополитика вымирания людей”, Джон Холдрен. В нижнем правом углу размещалась маленькая средневековая гравюра, на которой улыбался скелет с косой. Маркхем принялся перелистывать книгу, потом задержался на одной из страниц и начал читать.

— Взгляните на это, — сказал он, протягивая книгу Петерсону. Петерсон пробежал глазами таблицу и кивнул.

1984-1996 Ява 8.750.000

1986 Малайя 2.300.000

1987 Филиппины 1.600.000

1987 по данным Конго 3.700.000

1989 Индия 68.000.000

1990 Колумбия, Эквадор, Гондурас 1.600.000

1991 Доминиканская Республика 750.000

1991 Египет, Пакистан 3.800.000

1993 Юго-Восточная Азия в целом 113.500.000

Маркхем даже слегка присвистнул от удивления:

— Эти цифры правильные?

— Увы. В лучшем случае они приуменьшены. Петерсон прошел в глубь магазина. Там, примостившись на высоком стуле, молоденькая девушка вводила данные в машину автоматических расчетов. Свисавшие со лба (белокурые волосы скрывали ее лицо. Петерсон исподтишка наблюдал за ней, перелистывая книги. Великолепные ножки. Одета по последней моде под пейзанку, хотя этот стиль ему не нравился; на шее искусно повязан голубой шарф “Либерти”. На вид лет девятнадцать, худощава и, надо полагать, останется такой еще долгое время. Как будто почувствовав его взгляд, девушка подняла голову и посмотрела на него в упор. Он продолжал рассматривать ее. Да, лет девятнадцать, очень хорошенькая и знающая себе цену. Она соскользнула со стула и, прижимая к груди какие-то бумаги, как бы защищаясь, спросила:

— Чем могу быть полезна?

— Еще не знаю, — ответил он со слабой улыбкой, — сможете ли. Я обращусь, если потребуется помощь.

Она восприняла это как увертюру к флирту, отвернулась и бросила через плечо хрипловатым голосом:

— Тогда дайте мне знать.

Петерсон решил, что этот метод действует на местных парней безотказно. Девушка посмотрела на него долгим взглядом из-под длинных ресниц, улыбнулась и гордо пронесла свою великолепную фигуру через магазин. Петер-сон наслаждался. Сначала он подумал, что в ее кокетстве есть что-то серьезное, но потом решил, что она слишком хороша для него. Однако от ее улыбки у Петерсона мгновенно поднялось настроение, он сразу нашел нужную книгу и пошел искать Маркхема.

Продавщица стояла спиной к нему, разговаривая с подругами.