Мысли о девушке из Сиротского приюта не давали Джаколино покоя. Не то чтобы она была красавицей, нет. Юноша чувствовал какое-то необъяснимое притяжение к ней, магическую силу. «Нет, не случайно десница Господа привела меня в церковь в это утро, — размышлял Джаколино. — И если будет на то Его воля, я встречу девушку еще раз».

Силою ли провидения либо благодаря естественному ходу вещей, но в следующее воскресенье Джаколино опять увидел незнакомку на утренней мессе. На этот раз девушка пришла одна. Джаколино словно предчувствовал это. С вечера он отгладил брюки, начистил ботинки, подровнял ножницами черные юношеские усики и позаимствовал у отца его самый лучший галстук. Причесанный, в ладном костюме, недавний двоечник и шалопай Джаколино выглядел ну очень представительно, ни дать ни взять — молодой граф. Незнакомка все в том же скромном платье и платке сидела через проход от него. Джаколино изо всех сил заставлял себя смотреть на кафедру, но глаза, помимо воли, постоянно устремлялись на девушку. Тут девушка повернула голову, и ее серые глаза, как тогда, в первый раз, прожгли Джаколино до самого нутра. Но на этот раз он выдержал ее взгляд. Незнакомка улыбнулась уголками губ и потупила взгляд.

Вся былая наглость и невозмутимость Джаколино мгновенно улетучились. Девушка заметила его! Он лихорадочно соображал, как ему подойти к незнакомке, что ей сказать, удобно ли это делать в церкви. От напряжения несчастный пошел пятнами. «А, будь что будет, — решил Джаколино. — Положимся на волю Господа. Если браки и вправду заключаются на небесах, почему бы и знакомству не состояться в церкви?»

После мессы он задержался на ступенях, через некоторое время девушка подошла и встала рядом.

— Добрый день, — пролепетал Джаколино.

— Добрый день, — улыбнувшись, ответила девушка. А потом уже совсем просто, без условностей и церемоний добавила: — Меня зовут Агата.

— А меня — Энцо!!! — выпалил он. — Можно угостить вас кофе, синьорина?

Вот так произошло их знакомство — легко, без напряжения и неловкостей.

Родители Агаты умерли, когда она была еще совсем маленькой, и ее отдали в иезуитский приют в Сиракузах. Подросших воспитанниц отцы-иезуиты распределяли по детским домам в качестве учителей и воспитателей. Война, голод и бомбежки непрестанно увеличивали число питомцев в сиротских приютах. Агата учила детей младших классов читать и писать, а также, как это ни странно, преподавала физкультуру.

— А что тут странного? — удивлялась Агата. — В иезуитском колледже гимнастика была таким же важным предметом, как катехизис или латинский язык. «Слово Божье много весит, поэтому его должны нести пастве крепкие люди, — любил повторять отец Томмазо, — в здоровом теле здоровый дух». И заставлял выполнять упражнения с палкой, с обручем, со скакалкой, а также особую дыхательную программу.

Так и случилось, что Агата обратилась к Джаколино с просьбой помочь ей провести соревнования по игре в мяч. Поскольку в самом приюте спортивной площадки не было, состязания решили устроить за городом, на лугах. Так было даже безопаснее — меньше вероятности, что вражеская авиация полетит бомбить безлюдные поля. Начальница приюта, матушка Фиорентина, узнав, что Агату будет сопровождать сын самого дона Стефано Джаколино, без колебаний дала свое разрешение. В общем, намечалось нечто среднее между походом, пикником и футбольным матчем.

Ранним утром Джаколино прибыл к приюту с тяжелой походной сумкой, в которой лежали добытый им неизвестным (ха-ха, известным! у немцев, через папу) способом провиант.