Сирр — обитель демонов, может быть, прекраснейших. Иначе как можно, пусть поневоле, но признать их власть! Говорилось в пословице: «Что лучше — гроза в небе или вулкан под ногами?» Сирр был ими обоими.

Ввозилось в Библ из Сирра многое. Напротив, женщины были практически единственной статьей сиррского экспорта. С какой такой радости Сирр был так лаком до библиотских дев? То, что говорилось по этому поводу, лежало в области догадок. Может быть, сирриты завидовали самодостаточности, силе и властности библских женщин, всеконечно и бесконечно желая их укротить для примера и в поучение своим собственным женщинам, по слухам — безропотным своим служанкам? Последних, опять-таки может быть, насчитывалось по доброй дюжине на одного кормильца и держали их исключительно для-ради приплода — на мясо. Впрочем, было — с куда большей степенью достоверности — замечено, что сиррийцы берут для себя исключительно юных девственниц с традиционным для Библа книжно-библиотечным образованием, причем не всегда самых красивых и фигуристых. По непроверенным слухам, в самом Сирре их, прежде чем продать замуж, доращивали до совершенно умопомрачительной прелести и устраивали нечто уж совсем фантастическое с мозгом и нервно-психической системой. При этих словах раньше кивали обыкновенно на полоумную Лиз, хотя она уж никак «с той стороны» не приходила, в отличие от более чем нормальной Анны, и помешалась как раз на местной почве. Годы спустя таким же путем поминали Син, только сие отчего-то не прижилось.

Стремление мужчин Сирра обеспечить себе приток свежей крови порождал непрерывные брачные войны, однако велись они вяло: как говорилось, перечить Сирру — все равно, что воду толочь в ступе. Вода же, как говорится в священном «Пути следования», будучи стихией слабой, принимает форму любого сосуда, без числа растворяет в себе иные материи, однако просачивается через все щели, а если воспрепятствовать ей в этом, — рвет любые препоны. Так и тут: пробовали перевозить слушательниц книжных курсов под землей или над нею — настигали, пытались давать библиотекаршам мужскую охрану — обесточивали. Да и охрана сама по себе напоминала троих в одной лодке — волка, козу и капусту, — а еще более козла, пущенного в огород, и медведя, забредшего в малинник. Охраняемое имущество вовсю подвергалось усушке и утруске. Утешительно было одно: кодла в униформе была все-таки своя, родная, от нее хоть подержанный товар, траченный молью бархат, но оставался, А подлые сиррийцы брали все целиком, да еще высшего сорта: несверленый жемчуг, не нанизанный на нитку, куниц-первогодок, лебедушек, которых еще никто не подстрелил в самый глаз.

Библ, или Взгляд со стороны Сирра

«Дай таким волю, они сохранят роскошные библиотеки с древними фолиантами, но запретят печатание новых книг».

«Библиотекарь с благосклонностью относился к чтению в целом, но читатели действовали ему на нервы. Было нечто кощунственное в том, как они брали книги с полок и изнашивали слова своим чтением. Ему нравились люди, которые любили и уважали книги, и самое лучшее проявление этих чувств, по мнению библиотекаря, — это оставить книги на полках, где им и предназначено находиться самой природой».

«Брат библиотекарь, цель жизни которого состояла в сбережении и сохранении книг, смысл существования видел в том, что книги должны находиться на вечном хранении. Использование их было делом вторичным, и его надо было избегать, поскольку оно угрожало их вечному существованию».

Библ — земля небольшая и мало примечательная. Как говорится, страна ограниченного благоденствия. Ни ярких цветов, ни грациозных трав, ни стройных древес, ни даже сколько-нибудь значительной архитектуры: кроме Дома, разумеется. Очертания Купола множились в округлых сизоватых холмах, иссеченных полосками серых бетонных дорог и бывших речных русел, и в застиранном, чуть тронутом синькой куполе неба, нависающего надо всем этим.