Второй ярус, низший и куда более потайной, занимали или, вернее, оккупировали серые и бурые мыши — знатоки пыльных лабиринтов и мрачных коридоров. На люди они не выходили, на глаза не показывались и давали о себе знать лишь писком и шуршанием, отличным от тех еле заметных звуков, которые издают сканеры, их единственные соседи. Кошки провожали их торопливые перебежки и шмыганье изо тьмы во тьму скучающим взором, не считая ни добычей, ни опасностью, и даже склонны были оставлять им крошки своих трапез. Симбиоз основывался на негласном договоре: мыши ели только с пола, не грызли проводов и деталей, с особенным почтением относясь к возлежащим на пьедестале электронным сестрам, ни в коей мере не портили книг, слегка касаясь зубом разве что тех, что и так подлежали ритуальному уничтожению. Более всего они любили те старинные рукописи, что по восточному обычаю, были писаны чернилами с добавлением мускуса, и от оттого преисполнялись благоухания древней премудрости.

Иосия и прочие архивисты заключили с мышами особенный пакт: кормили их сложной смесью сухого мяса и пряностей, чтобы хоть отчасти перебить тягу к грызне «ликвидных фондов» и потихоньку забирать эти фонды себе ради любования и изучения.

— Как вы получаете информацию из книг — неужели грызете? — спрашивал их в наивности своей Эшу.

— Что вы: в старых типографских изданиях полно свинцовой отравы. Мы ее вдыхаем, как кофе. Вместе с книжной пылью.

Из-за поедаемых мышами порошковых мускусных чернил, а также дубового орешка и сухого настоя ржавых гвоздей мышиный горошек стал основным благовонием Дома, знаком почетной смерти для книг, которые были отставлены от службы.

Так велись тут дела. Нужда в таком сложном порядке произошла оттого, что мыши были неистребимы, кошки нуждались в формальном оправдании своей службы, а люди — те люди, которые контактировали с животными, — любили и тех, и других одинаково.

Итак, кошачье племя несло почетную службу, которую никто не смел у них отнять. Легализации мышиного народа способствовало то, что он стал частью сложной живой системы, в которую входили книги, хранители книг — и хранимая книгами тайна.

А третий ярус, невидимый и неслышимый, невидимо и неслышно охраняла третья когорта: создания, которые, кажется, сошли со страниц средневекового бестиария или той книги выдуманных существ, которую составил однофамилец дона Пауло.

Вот краткий перечень этих существ.

Кракозябра, или Козюбрик

Первое название гипотетически обозначает самку, второе — самца, хотя в экспрессивном употреблении термины могут употребляться перекрестно: пол этого существа практически неуловим. В Сирре этих животных называют зукхами или зукками и используют в качестве верховых, причем катаются на них в основном дети; а также как легкий тягловый скот и ради изумительной по качествам шерсти. По непроверенным слухам, имеющем хождение в Библе, это робкое и нежное, боязливое и практически бессловесное животное, которое водится в темноте компьютерных залов, под мониторами, в щелях корпусов системного блока (никогда не пытаясь, впрочем, забраться на место видео- и прочих дисков). Видом и повадками кракозябра нисколько не напоминает ни крокодила, ни зебру, ни козу, ни кобру, ни изюбря (о каких животных в Библе практически никто не имеет представления, разве что видел в школьном географическом атласе не шибко вразумительные картинки). Когда козюбрик превращается из архивного файла в обычный, можно заметить узкое, стройное тело, обросшее густым сероватым или палевым как бы пухом, четыре голых ноги с двумя гибкими сочленениями и пятью жесткими пальцами на каждой. Узкая головка с крошечными ушами и огромными черными глазами в тени длинных, таких же черных ресниц легко сидит на стройной шее.