— Лолочка, ну что ты кипятишься! — миролюбиво проговорил Маркиз. — Я же не сказал, что пригласил ее к нам! Я убедил Эсмеральду, что ей будет здесь не очень удобно, и пристроил ее в цирк. В семейную труппу Запашных. Они как раз в Париж едут на гастроли, Эсмеральда давно хотела Европу поглядеть… А перстень Макульского я его дочке отдал, Касе. Она, кстати, у Запашных пока на подхвате, клетки чистит, но с животными прекрасно управляется, видно, папины гены сказываются. И представляешь, они с Эсмеральдой сразу же нашли общий язык, как будто сто лет знакомы!

— Ах, теперь еще и Кася? — и Лола залепила Маркизу еще одну пощечину. — И что это за перстень, почему я не знаю?

— Пока не накормишь, ничего не расскажу!

— Что это вы притащились? — недовольно спросила Лола, оторвавшись от мутного зеркала.

— Пу И очень хотел посмотреть тебя в этой роли, — примиряюще ответил Маркиз и собрался чмокнуть Лолу в щеку, но она отстранилась, так как уже успела нанести грим.

— Еще смотреть нечего, — бубнила Лола, — обычная репетиция.

— Ты расстроена? — заботливо спросил Леня, спуская песика на пол. — Ты не уверена, что сможешь сыграть старуху-процентщицу?

— Если бы только старуху! — возмутилась Лола. — Ты представляешь, этот Каргопольский заставляет меня играть старуху, ее сестру Лизавету, шкатулку с закладами и даже топор!

— Топор? — рассмеялся Леня. — Как это? Если Раскольников старуху зарубил топором, то ты, значит, сама себя убить должна? Ор-ригинальная трактовка…

— И не говори, — вздохнула Лола, — Пу И, немедленно прекрати!

Она подхватила песика, который пристроился поваляться на сценическом костюме — нечто невообразимое из лохмотьев и блесток, — и отсадила его на стол. Пу И немедленно занялся игрой с гримировальными принадлежностями. Ему тут не очень нравилось — тесно, пахнет пылью и даже, кажется, грызунами. Мышей Пу И не любил, он их боялся. Как и его хозяйка.

— Уж и не знаю — зачем только я согласилась на эту роль? — горько спросила Лола.

— Ничего, — Леня погладил ее по плечу, — ты справишься. Ты ведь у нас умница. И очень талантливая…

— Ну да, — уныло молвила Лола.

— А что это на сцене какие-то странные декорации? — осторожно спросил Маркиз. — Хоть я в театре и не очень разбираюсь, но эти штуки не слишком-то напоминают Петербург Достоевского.

— Авангард, — скривилась Лола, — новое слово в режиссуре. Эти металлические конструкции должны символизировать дворницкую и черную лестницу.

Тут прозвенел звонок, и Лола вытолкала обоих своих посетителей за дверь.

— Оленька, двигайтесь, двигайтесь! — кричал режиссер из зала. — Вы поймите, вы отображаете все то зло, с чем пытался бороться Раскольников! А разве зло может быть неподвижным?

— Ну как я могу двигаться, — со слезами спрашивала Лола, — когда тут так неудобно?

По замыслу режиссера она стояла на самом верху странной конструкции, собранной из двух ржавых железных бочек с остатками сурика на стенках, чугунного основания старинной швейной машинки, холодильника без дверцы (дверца тоже была, но от машины «Победа») и телевизионной антенны, что устанавливали когда-то на крышах старых домов. По бокам этого сооружения были вставлены два подсвечника каслинского литья.