«Оттого я запомнил, сколько у меня в кошельке денег было, — говорил этот неожиданно вспомнившийся Кеша, — что мне аккурат столько же годов, сколько в том кошельке денег находилось. Те же пятьдесят четыре с полтиной!»

Леня торопливо пересчитал деньги на столе.

Их оказалось шестьсот восемьдесят рублей. Пятисотка, сотенная, полтинник и три мятые десятки.

Леня перевел свой телефон в тоновый режим и набрал на клавиатуре три цифры — шесть, восемь и ноль.

В трубке раздался щелчок, тот же приятный женский голос произнес:

— Неверно набранный номер! — И вслед за этим послышались гудки отбоя.

— Черт! — прошипел Леня, отбросив трубку. — Ну да, сколько же может везти!

— А лампочка снова погасла, как только он ушел… — задумчиво протянула Лола.

— Какая лампочка? Кто ушел? — раздраженно переспросил Маркиз. — Лола, когда ты говоришь, иногда кажется, что ты бредишь!

— Сам ты бредишь! — обиделась Лола. — А я все помню! Электрик дядя Миша… я его вызвала, когда перегорела лампочка в ванной, над зеркалом. Тебя, как обычно, не было дома. Он взял сто рублей, а лампочка тут же опять погасла…

— Сто рублей? — прервал ее Маркиз.

— Ну да… ты считаешь, это слишком много?

— Ты дала ему сто рублей из этого бумажника?

— Ну да… кредитную карточку электрики пока не принимают, а других денег под рукой не оказалось… а что — что-то не так?

— Ладно, хорошо, что вспомнила! — Леня снова потянулся за телефоном.

Он набрал номер с карты, перевел телефон в режим тонового набора и, ужасно волнуясь, добрал три цифры — семь, восемь и ноль.

В трубке снова щелкнуло, но после этого звука раздался негромкий мужской голос:

— Слушаю вас!

— Одну минуту, — и Маркиз протянул трубку Арбузову.

Через полчаса Арбузов простился с компаньонами и спустился на первый этаж. Возле подъезда его уже дожидалась машина с охраной, которую прислал за ним покупатель.

— Ну вот, для него все закончилось благополучно, — проговорил Леня, возвращаясь на кухню. — Может быть, и меня наконец покормят?

— Да? — переспросила Лола звенящим голосом. — А это что такое? — и она сняла с Лениного рукава короткий черный волос. — С каких это пор ты увлекаешься стрижеными брюнетками?

— Ах, это! — Ленины глаза мечтательно затуманились. — Это же Эсмеральда!

— Мерзавец! Сексуальный маньяк! — И Лола залепила своему ветреному компаньону звонкую пощечину.

— Лолочка, да ты что? — Маркиз отшатнулся и попытался заслониться от новых ударов. — Да это же совсем не то…

— Пока я рискую жизнью, гроблю свое здоровье в этом ужасном санатории, он крутит любовь с какой-то черноволосой мымрой!

— Да Лолочка, успокойся же ты, ради бога! — Леня тоже перешел на крик. — Эсмеральда вовсе не женщина!

— А кто же она — ангел бесплотный? А как же тогда волосы?

— Она пантера!

— Пантера? — Лола недоверчиво уставилась на Маркиза. — Какая еще пантера?

— Обыкновенная пантера! Черная! Ее попытался натравить на меня этот липовый заказчик, но я сумел с ней подружиться! Очень милая дама! Она даже хотела переехать к нам домой…

— Что?! — Лола снова разъярилась. — Поселить в нашем доме дикого зверя? Только через мой труп! А ты подумал, как к этому отнесется Аскольд? А Пу И? А Перришон?

— Лолочка, ну что ты кипятишься! — миролюбиво проговорил Маркиз.