Маркиз понял, что нарвался на автоответчик, и повесил трубку, чтобы по наитию набрать номер ВИП.

На этот раз ему ответил не такой приветливый голос.

— Теремок! Слушаю!

— У вас лечится мой знакомый, Арсений Анатольевич Арбузов, — повторил Маркиз.

— Допустим, — отозвался «Теремок», — и чего вы хотите?

— Как я могу с ним связаться?

— Одну минуту…

В трубке наступила продолжительная тишина, время от времени прерываемая какими-то странными щелчками, потом тот же голос сообщил:

— Арбузов на процедурах. Перезвоните попозже.

— Вы уверены? — машинально переспросил Леня.

— Естественно! — И в трубке раздались гудки отбоя.

Итак, Арбузов на процедурах. Из этого следует, что он как минимум жив. Значит, он — не тот, кого убили в океанариуме. Но каким-то образом связан с тем человеком.

Так что, для того чтобы продолжить свою работу, Леня должен встретиться с заказчиком, сообщить о достигнутых результатах и потребовать дополнительную информацию. Он уже и так слишком долго изображал героя русской народной сказки, которого послали «туда — не знаю куда», чтобы принести «то — не знаю что».

Леня вошел в помещение шахматного клуба и огляделся.

Весь зал был заставлен столиками, за которыми сосредоточенные мужчины передвигали фигуры. Большая часть игроков была пенсионного возраста, хотя попадались люди и помоложе. Кто-то играл в полном безмолвии, кто-то, напротив, сопровождал каждый ход возбужденными восклицаниями или темпераментными комментариями.

В центре зала вокруг одного шахматного стола сгрудились взволнованные болельщики. Леня подошел к этому столу и увидел странную пару: мальчик лет двенадцати в аккуратном сером костюмчике играл черными против крупного, величественного старика с густой всклокоченной шевелюрой.

Старик протер очки, громко крякнул и переставил белого ферзя. Среди болельщиков пронесся восхищенный вздох.

— Что значит — старая гвардия! — вполголоса проговорил лысый толстяк рядом с Леней. — Какой ход! Это же надо, какой ход! Гениально! Капабланка в третьей партии против Алехина сыграл очень похоже, но этот ход еще мощнее!

— А кто это такие? — полюбопытствовал Леня.

— Как? Вы не знаете? — толстяк уставился на Маркиза с таким удивлением, как будто тот спросил, на каком континенте они находятся или какое тысячелетие сейчас на дворе. — Это же сам Каминский! Леопольд Каминский! Вы не знаете Каминского?

— Конечно, знаю… — робко соврал Маркиз. — Я хотел спросить, кто такой этот мальчик…

— Вундеркинд… — с неодобрением проговорил толстяк. — Павлик Купоросов. Кое-кто считает его восходящей звездой… но Леопольд сегодня поставит этого молокососа на место!

Аккуратненький мальчик передвинул свою ладью, поднял на Каминского ангельский взгляд и звонким голосом неисправимого отличника проговорил:

— Шах и мат!

Среди болельщиков прокатился изумленный вздох.

— Как — шах и мат? Как шах и мат? — беспокойно забормотал величественный старик, ероша густые седые волосы. — Не может быть… действительно, шах и мат!

Вокруг доски поднялся галдеж.

Леня протолкался через плотную толпу болельщиков и наконец увидел в углу за столиком своего заказчика.

Старик махал Маркизу рукой.

Леня подошел к нему, поздоровался и сел на свободное место.