Они назвали дочку Джейн в честь Сариной любимой тетушки. Сара с облегчением заметила, что девочка похожа на Джо. Отношения между Джейн и ее отцом были намного теснее, чем обычно бывает между отцами и дочерьми. Джо первым вскакивал к ней по ночам, любовался ею, ворковал над ней. Он с не меньшим энтузиазмом и умением ухаживал за ней, чем сама Сара. Ничего не поделаешь, Джейни суждено было вырасти папиной принцессой.

Вскоре стало ясно, что если они хотят по-прежнему жить в их уютном доме возле парка, то Сара должна вернуться на работу. Мысль о том, что Джейни придется оставить с соседкой миссис Гейл, причиняла ей физическую боль. И все же в глубине души Сара знала, что она не из тех женщин, кому нравится сидеть дома. Она ни с кем не делилась этим, кроме Джо, потому что это было так эгоистично и не по-матерински. Но ей необходима была ее работа, и пациенты в «Сент-Маргарет» нуждались в ней.

Джо уверял ее, что все правильно, что это не оттого, что она плохая мать. Он чувствовал то же самое и сомневался, что повел бы себя иначе, будь он женщиной. Джо собирался изменить свое рабочее расписание таким образом, чтобы проводить с Джейни несколько часов по утрам. Так что она останется на попечении миссис Гейл лишь ненадолго после обеда.

Как-то вечером, незадолго до ее возвращения на работу, Сара кормила Джейни в гостиной, вполглаза глядя на экран телевизора. В новостях появился доктор Пальмиенто. Прибавив громкость, Сара изумленно смотрела, как Пальмиенто обменивается рукопожатием с президентом Эйзенхауэром. Диктор сообщил, что доктор Пальмиенто был награжден за свои исследования в «Сент-Маргарет». Сара буквально рухнула в кресло. Она была горда тем, что работает вместе с таким человеком, и одновременно несказанно удивлена тем, что его сомнительные методы удостоились награды.

— Я так рада, что ты все-таки решила вернуться, — сказала Колин Саре в кафетерии в ее первый рабочий день. Колин перевели в третье отделение, и ей это явно не нравилось. — Здесь все стало еще хуже, — продолжала Колин, когда они уселись за столик. — Мне просто необходим еще один здравомыслящий человек в третьем отделении, чтобы он помогал мне понять, что я еще не окончательно потеряла рассудок.

— Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что стало хуже? — спросила Сара.

Колин округлила глаза. Она отрастила волосы, и теперь вместо белокурого ежика ее лицо обрамляли изящные волны.

— В больницу пришел работать мужчина, вернее, ребенок, пока тебя не было, и он сразу же стал правой рукой доктора Пальмиенто. Его называют мистер Д.

— Мистер Д.? — Сара рассмеялась. — И его устраивают методы доктора Пальмиенто?

Что Колин имела в виду, называя доктора ребенком, Сара даже не спросила, решил, что это такая шутка.

— Устраивают? — повторила следом за ней Колин. — Мистер Д. изобретает новые. Он руководит так называемой программой управления психикой.

— Управление психикой? А это что еще такое? — За те восемь месяцев, что Сара отсутствовала, все невероятно изменилось.

— Никто, кроме доктора Пальмиенто и мистера Д., этого не знает, но… — Колин наклонилась к Саре, словно собиралась поделиться секретом, — они используют специальные шлемы.

— Шлемы? — Сара снова рассмеялась. Сейчас у нее на душе пока было легко. Время, проведенное с мужем и маленькой дочкой, пошло ей на пользу, но она понимала, что в «Сент-Маргарет» это ощущение долго не продлится.

— Устройства напоминают шлемы игроков в американский футбол, — продолжала Колин. — Внутри каждого шлема есть наушники, которые подключены к магнитофону, стоящему на тумбочке у кровати пациента.