– Вы кто? – Осанай понимает, что задает дурацким тоном глупый вопрос, но не в силах сдержать собственный регресс. У него едва хватает духу собраться с силами, чтобы попытаться выскочить за порог.

– Сами знаете,- без тени улыбки отвечает Конакава. Он уже прощупывает сознание Осаная.

«Главный суперинтендант. Подумать только, главный суперинтендант!» Высокий чин давит на психику Осаная, а мысли спящего Конакавы захлестывают его сознание: «Вот оно какое – побочное действие. Хорошо. Можно считать, что представился случай… спасти Паприку. Нужно во что бы то ни стало, воспользовавшись этим шансом, докопаться до истины. Без боя Осанай не сдастся».

– Где труп господина Химуро?

У Осаная екнуло сердце. «Бежать. Бежать. Сил сопротивляться нет».

К счастью, от потрясения меняется фаза сна – при этом и сам сон становится другим. Осанай в традиционной гостинице. Нет. Это даже не гостиница, а старинный постоялый двор. В зале, развалившись на татами, отдыхают путники. А что же сам Осанай? Он – молодой самурай. Понимает, что нужно быть начеку, а из исторических романов знает, что в таких местах полно всякого ворья – ночлег-то всем нужен. «Вот куда меня занесло. Что это – предостережение? Чтобы держал ухо востро». Но даже в доспехах самурая у Осаная душа в пятках. Кто там среди постояльцев? Коробейник. Две паломницы – мать и дочь. Борец сумо. Молодые супруги. Балаганщик. Кучка ненавистных простолюдинов. Вдруг Осанай замечает, как из-за голов людей за ним следит седой плотник-десятник с трубкой во рту – Торатаро Сима. Ацуко Тиба в образе бродячей певицы. Осанай поднимается. Ему все опротивело. «Спасите! Меня все время преследуют. Черт! Черт! Всех порубаю!» Он выхватывает меч.

16

«Все еще сплю»,- думает во сне Осанай. И, решив для себя, что это сон, он вынужден считаться с окружающим бытием. Это свойственно всем: стоит уснуть, как сознание дает команду ни за что не расслабляться, сдерживать себя от позывов к безрассудству.

«А если я сплю не один?» – спрашивает себя Осанай. Доспехи самурая – подтверждение тому, что он видит сон. В руке он сжимает эфес. Крови на клинке нет. «Что было после того, как я обнажил меч? Такое ощущение, что я вынул его из ножен давно, вот только ничего не помню». Осанай видит сон, будто только что проснулся. Он – молодой самурай – сидит на кровати. Напротив еще одна. Рядом с той кроватью психотерапевтическая установка. В спальне – мрак. Похоже, здесь врачебный кабинет на дому. «Эту комнату я знаю из какого-то другого сна. Точно! Из сна Паприки. Здесь – спальня квартиры Ацуко Тибы. В этой комнате она лечит пациентов».

Ему кажется, что его окружает реальность и все вокруг как настоящее. При этом нет ощущения, будто он спит. Возможно ли такое? Но в любом случае это сон, и размышлять в нем глубже не получается. Морио Осанай вяло поднимается с кровати, мало чем напоминая молодого самурая.

Из соседней комнаты доносится голос. Говорит мужчина. Там, должно быть, гостиная. Вполне вероятно, что Ацуко Тиба привела к себе домой мужчину и ведет с ним дружескую беседу. От ревности у Осаная темнеет в глазах, его буквально трясет. Подавшись вперед, молодой самурай прислоняется к стене, приоткрывает дверь и, навострив уши, подглядывает через дверную щель в гостиную.

– …Однако тот тигр на меня не напал. Наоборот, подошел ко мне и так нежно, как бы любя, ко мне прильнул. И замурлыкал.

"Это он – Носэ, управляющий крупной фирмой«,- моментально соображает Осанай. А Носэ, горделиво окинув взглядом компанию, продолжает рассказ.