Носэ пришел в себя. Недавно он читал в газете заметку о человеке, державшем у себя дома тигра. Не исключено, что этот тигр сбежал.

Испуг горничной уже не казался шуткой, и смех унялся. Носэ и Намба переглянулись, и Намба спросил у горничной:

– Где этот… тигр?

– У парадного входа. Сюда, он идет сюда.

– Караул! – раздалось из глубины зала. Мужчина, сидевший у выхода в коридор, вытянул шею,

удостовериться. И тут же молча отшвырнул свой столик, присел и по-лягушачьи прыгнул вперед. Окружающие не успели опомниться, как из коридора энергично, будто передразнив этот прыжок человека, в комнату впрыгнул тигр. Не кошка, не мягкая игрушка – гигантский тигр. По сравнению с тиграми на телеэкране или в зоопарке этот был настолько огромен, что ни у кого не оставалось сомнений – перед ними самый что ни есть настоящий тигр.

Возникшая паника пробудила у тигра охотничий инстинкт. Он набросился на первого попавшегося – вцепился ему в шею. Остальные быстро поняли – вот он какой, «мир дикой природы».

Снося перегородки и отпихивая друг друга, публика с воплями поскакала через перила, кубарем скатываясь к речке. Выскочившие в коридор флигеля гости один за другим прыгали в воду. Кто-то оцепенел от испуга. Кому-то не удавалось подняться, и они хватались за стойки токонома. Один вцепился в штанину коллеги, собиравшегося дать деру, другой, вжимаясь в стену, лишь перебирал вытянутыми вперед ногами.

Только молодому сотруднику коммерческого отдела головной конторы не повезло: пока он в ужасе наблюдал, как фонтаном брызжет кровь из шеи попавшего в лапы к тигру бедняги, дикий убийца оставил бьющееся в предсмертных конвульсиях тело и бросился на новую жертву.

Горничная повисла на ноге у «китайца», и тому пришлось волочить женщину в коридор. Носэ и Намба замерли на месте. Из всей компании в комнате оставались они вдвоем, остальных след простыл.

– Бе… бе-жим? – придя в себя, предложил Намба и, опираясь на плечо Носэ, поднялся на дрожащие ноги.

Из пасти зверя свисал шмат окровавленной плоти, выдранный из горла несчастной жертвы. Среагировав на движение Намбы, тигр пристально уставился на парочку.

15

Морио Осанай мучился: ему было страшно засыпать.

Стоит уснуть – и в его сознание обрушится лавиной чей-нибудь сон. Хорошо, если это будет сон Сэйдзиро Инуи, но может опять присниться кошмар умершего Химуро, от которого кто угодно содрогнется. В их снах Химуро оставался живым.

Накануне Сэйдзиро Инуи признался Осанаю, что тоже боится спать.

– Однако,- начал он,- нечто подобное должна испытывать и Ацуко Тиба. У нее тоже по ночам слипаются глаза.

Но если бы только недосыпание. Если бы только кошмары. Встреча с ней во сне равносильна неизбежной схватке. И в то же время она видит в своем сне, как бьется с ним насмерть. Перекликающийся сон на разных кроватях – далеко не любовный роман, когда герой и героиня спят вместе на разных ложах. Это изматывающий нервы поединок достойных и равных противников. Прежде всего требовалось отделять примеси чужих снов от собственного, а еще понимать, чьи они. Может, это сон Торатаро Симы или Косаку Токиды. Надевая им на голову МКД, Осанай готовил им участь, схожую с судьбой Химуро. Если предположить, что в сон Осаная может проникнуть любой, кто хоть раз надевал МКД, немудрено появление в его сне клиентов Паприки – управляющего корпорацией Тацуо Носэ и полицейской шишки Тосими Конакавы.

В особенности боялся Осанай появления во сне Конакавы. Тем более, если этот полицейский столкнется где-нибудь с безвольным Хасимото, он тут же догадается об убийстве Химуро.

Но не спать нельзя. А перебиваться урывками днем, пока все бодрствуют,- тоже не выход, работать-то кто будет? Единственный способ хоть как-то защищать свой сон от врагов – согласовывать время сна с Сэйдзиро Инуи и Хасимото и засыпать в одно время.